Книга Только моя, страница 56 – Кристина Зайцева

Мы уже виделись сегодня, но сейчас это похоже на повторное приветствие. Ее глаза блуждают по моему фейсу, а мои по ее.

Букет полевой. Ромашки, пшеничные колоски и всякая дополнительная хрень. В направлении нашей дачи этого добра навалом. Флористка в киоске здесь недалеко привела все в порядок бесплатно. В бумагу завернула тоже.

Полина бросает на букет еще один косой взгляд, и я вижу, как ее шея дергается, когда сглатывает.

Нахрен все…

Подавшись вперед, сгребаю ладонью ее щеку и накрываю рот своим.

В мое плечо впечатывается кулак, но я не могу остановиться. С напором поглощаю мягкие губы, чувствуя, как они сдаются. Пропускают мой язык внутрь, даже, несмотря на то, что в плечо прилетает еще один удар. Это сопротивление наполняет меня легким бешенством, ведь я хочу, чтобы она была со мной такой же, как год назад. Нежной, податливой… твою мать!

Она дрожит, когда заглядываю в голубые глаза. И она злая.

— Что мне сделать, блять, чтобы ты перестала так на меня смотреть? – с рычанием сжимаю ее подбородок.

— Для начала научись спрашивать разрешения перед тем, как меня целовать! Я не разрешала. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий! – выговаривает мне в лицо.

— Не разрешала? – злюсь. – Ты этого хотела. Хочешь этого с тех пор, как меня увидела.

— Ты не знаешь, чего я хочу. Поправь свою корону, она жмет тебе мозги.

— Полина, – говорю вкрадчиво. – Мозги мне жмет не корона, а стояк. Я сделаю все, что захочешь, только спрячь свои шипы, твою мать.

— Ты делаешь только то, что сам хочешь. Тебе плевать на то, в каком я положении. Я уже сказала, чего хочу. Убери руки!

Смотрю на поджатые припухшие губы и сжимаю собственную челюсть.

— Окей, – выпускаю ее лицо и возвращаюсь на место. – Мне не плевать на твое «положение». Я пальцем тебя не трону.

Она отворачивается, пиля глазами лобовое стекло.

Толкаю передачу и даю задний ход со свистом шин.

Полина дергает ремень, защелкивая замок, я делаю то же самое, только в два раза резче.

Я позволяю ей молча смотреть в окно. Она может молчать. Ее присутствия здесь мне уже достаточно для того, чтобы ощущать себя охеренно, но настроение у меня слишком дерьмовое, чтобы раздавать позитив.

Я везу нас за город.

Она знает дорогу, знает, куда я нас везу. Год назад меня напрягало ее знакомство с моей дачей. «Золотая» девочка, которая заправочный хот-дог в первый раз попробовала в двадцать. Да, я был готов к тому, что крошечная деревня в нескольких километрах от города непохожа на места, в которых она обычно тусуется. Так оно и было. Сейчас меня напрягают совсем другие вещи, а все то дерьмо, которое разделяло нас год назад, сейчас стало несущественно. Мы оба с ним смирились. И я, и она.

Но это не значит, что я хоть на секунду забыл, кто такая Полина Абрамова. И что мне придется прошибать лбом стены, чтобы дать ей то, к чему она привыкла, если я хочу, чтобы она была моей…

Вероятность, что этого может не произойти, превращает мышцы в камень. Данное полчаса назад обещание делает меня долбаной грозовой тучей, заряда хреновее на день придумать сложно, но мне не собираются упрощать задачу.

Этот посыл я усвоил. Отлично, раз так.

Снова врубив заднюю, паркую машину на обочине проселочной дороги под забором одного из соседских домов, напоминая себе о том, что тачка казенная, и снести ей бампер – тупая идея.