Книга Только моя, страница 53 – Кристина Зайцева

— Сотни! – бросаю ему в лицо. – И знаешь что, столько же раз приходила к выводу, что мне плевать. Что готова собственной матери вылить на голову чай, если… если она…

Ударяю затылком о спинку сиденья, даже мысленно не желая возвращаться в те дни, не то что проговаривать их вслух.

— Ты бы стала меня ждать? – хриплый вопрос, который вызывает во мне ураган злости.

— Ждать? – дергаю ремень, пристегиваясь. – Я потратила месяцы… Месяцы на то, чтобы тебя забыть. Я даже обратилась к психотерапевту, потому что у меня не получалось! Мне выписали таблетки. Я… плакала без причины, когда никто не видит, впала в хандру, била кружки. Хранила твою чертову толстовку! Думала о том, где ты и чем занимаешься. О том, что я тебе не нужна… Что больше никогда тебя не увижу…

— Полина…

— Да… я стала бы тебя ждать, – говорю дрожащим голосом. – Отвези меня домой.

— Поля…

— Я не хочу ничего слышать. Не хочу слушать тебя! – закрываю руками уши. – Я хочу домой!

Прижавшись виском к стеклу, игнорирую возню, которую он развел, чтобы найти на коврике ключ. Несмотря на то что я не пила алкоголь, голова кружится, а дождь на трассе превращается в водопад, но это не мешает мне вернуться домой в семь вечера.

Дома никого, и это самая лучшая новость за этот день, с которой я ныряю под слой пены в ванне, отправив свой телефон под матрас, чтобы никто… никто не смог потревожить мое личное пространство, даже мой бывший парень, сообщение от которого я оставила непрочитанным.

Антон

— Это Польки любимчик… – слышу над головой голос щупловатого парня в тонкой куртке «пиксельке» и резиновых сапогах.

— Чей? – поднимаю на него глаза.

— Полины… юриста нашего. Знаешь ее? Такая… кхм… – чешет он затылок. – Блондинка. Красивая… – дает очень усредненную характеристику нашему юристу. – В офисе сидит.

Мои пальцы усердно шлифует шершавым языком двухмесячный черный щенок неизвестной породы. Кажется, это помесь лабрадора и дворняги.

Какая ироничная херня.

Примерно то же самое представляем собой мы с упомянутой блондинкой.

Мысль кривит мое лицо в кислой улыбке.

Треплю маленькую собачью голову, которая в моей ладони полностью тонет.

Черные глаза-бусины заглядывают мне в душу, маленькие клыки впиваются в палец.

— Кличка у него есть?

— Не-а…

Вдохнув не самый благоухающий воздух собачьего приюта, спрашиваю:

— Коробку принесешь? И пеленку.

— Э-э-э… – парень мнется, раскачиваясь на пятках. – Она сказала, сама ему хозяина найдет.

— Возьму на себя смелость. Так что, есть коробка?

Снова трет затылок. Мнется. Но все же соображает, что это приют, а не пятизвездочная гостиница, бормочет:

— Пойду, поищу, – скрывается в старом деревенском доме, который используют как склад и офис.

Из дома выходит мужик с лопатой и, отставив ее, принимается заносить тридцати килограммовые пакеты собачьего корма, которые десять минут назад я выгрузил из своего багажника. В этом практически и состоит моя волонтерская работа: таскать тяжести и развозить их по городу, то есть быть бесплатным грузчиком, но я просто не могу оставить эту контору без волонтера. Просто не могу. Я весь в благородном служении нуждающимся, по самые, блин, уши.

Корм, который сюда привез – наше с Денисом пожертвование.

В том, чтобы быть меценатом, дофига шарма.

— Вот… – парень трясет передо мной большой картонной коробкой, вернувшись во двор.