Книга Только моя, страница 50 – Кристина Зайцева

Я на клеточном уровне уяснила размер его эрекции, так что прекрасно представляю то, что там в его шортах сейчас находится. От этого жаркий летний день становится адским пеклом.

Матвеев опускает голову, проследив за моим взглядом. Смотрит на свой пах с абсолютно непробиваемым лицом, а я скольжу глазами по его мускулистому торсу, захлебываясь слюной от новых рельефов и впадин на груди, животе и бицепсах.

Он огромный возбужденный придурок, но моя грудь наливается и тяжелеет из-за той самой гормональной пляски, которую этот придурок во мне вызывает.

На внутренней стороне его правого бицепса татуировка, которую я наконец-то смогла увидеть целиком.

Это монохромное птичье крыло, и мне безумно нравится его выбор.

— Когда ты ее сделал? – киваю на татуировку.

— Сразу как вернулся.

— Когда ты вернулся?

— Три недели назад.

На языке примерно миллион вопросов, но он смотрит на меня так, что внутренности плавятся. Бродит глазами по моему лицу, по моему телу. Касаясь меня взглядом повсюду, и за этим взглядом я вижу волнующие хотелки, которые он даже не пытается мне навязывать, предпочитая молча их демонстрировать!

Я просто не в состоянии вести с ним праздную беседу.

Развернувшись, шагаю к воде и почти у самой кромки избавляюсь от сандалий и юбки, которые бросаю на песок вместе со своей шляпой.

Компания, в которой я отдыхаю, плещется правее, рядом с лодочной станцией, и они очень шумные. Я не планировала мочить волосы, но ухожу под воду с головой раньше, чем вспоминаю об этом.

Я наврала всем. Своей семье. Захару. Я никогда не городила такой откровенной лжи, не чувствуя при этом угрызений совести. Точнее сказать, эти угрызения растворились в воздухе, потому что, лежа на горячем песке и глядя в синее небо, я понимаю, что мне хорошо…

Будто на один день все пазлы в моей душе встали на место.

Я обещала себе не растворяться в этом опасном чувстве пятнадцать минут назад, а теперь погрязла в нем с головой.

Повернувшись, наблюдаю за тем, как Антон заходит в воду прямо по курсу и с разбегу ныряет. Широкими быстрыми гребками толкает свое тело вперед, через две минуты удалившись настолько, что его голова превратилась в маленькую точку.

Вода здесь очень и очень спокойная. Почти неподвижная, но здесь есть буи, и Матвеев их игнорирует, удаляясь и удаляясь от берега, чем меня нервирует.

Приняв вертикальное положение, кладу подбородок на согнутые колени, неотрывно следя за этой точкой. К спине прилип песок, но он обсыхает и осыпается за то время, пока мой бывший парень делает большой круг по озеру и возвращается, позволяя мне выдохнуть с облегчением.

Слежу за тем как, рассекая бедрами воду, он выходит на берег и трясет головой, сбрасывая с лица капли. Падает на песок рядом со мной, растягиваясь на нем, и закидывает за голову руки.

— Это опасно, заплывать так далеко, – говорю, повернувшись.

Ресницы на его опущенных веках превратились в стрелы. От вида дорожки темных волосков, убегающей в красные шорты, у меня сохнет во рту. На ней поблескивают капли воды, как и на загорелой коже, к которой мне до зубного скрипа хочется прижаться губами.

— Я в этом озере с десяти лет плаваю, – отзывается Антон, не открывая глаз. – Здесь на моей памяти тонули только по синьке.

— Все равно.

Приоткрыв глаза, смотрит на меня.