Книга Жестокий никах: моя сестра заняла мое место, страница 15 – Мила Реброва

Я не смогла больше ничего сказать, воздух закончился, и я просто повернулась и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Шла по коридору, опираясь на стены, а слёзы текли по лицу горячими потоками. Я чувствовала себя уничтоженной, преданной, брошенной теми, кому отдала всё.

Вернувшись в спальню, я подошла к кроватке сына. Он спал спокойно, его маленькие пальчики чуть подрагивали во сне. Я присела рядом, погладила его ручку и тихо заговорила:

— Я не позволю ему нас сломать, малыш. Что бы ни случилось, я никогда тебя не оставлю. Я не дам тебя в обиду. Ради тебя я выдержу всё.

В тот вечер я сама позвонила маме.

Стояла у окна, держала телефон обеими руками и старалась не расплакаться прямо в трубку. Мне было стыдно, больно и страшно одновременно, но я всё ещё верила, что родители — это моя опора. Что они приедут и остановят этот абсурд.

— Мам, — сказала я тихо. — Приезжайте завтра утром. Ты и папа. Нам нужно поговорить. Это срочно.

Она не стала расспрашивать. Не удивилась. Просто ответила спокойно:

— Хорошо. Будем.

Этот спокойный тон должен был меня насторожить, но тогда я цеплялась за надежду.

Утром мы собрались в гостиной.

Я сидела на диване, с прямой спиной, будто пыталась удержать себя в руках. Рамзан стоял у окна, скрестив руки на груди. Ада — рядом с ним, спокойная, собранная, словно это не разговор о разрушенной семье, а обычный бытовой вопрос. Мама села напротив меня, отец остался стоять, опираясь на спинку кресла.

— Ну, — сказала мама, — что у вас произошло?

Я глубоко вдохнула.

— Мам… — голос сразу дрогнул. — Рамзан сошёл с ума. Он сказал, что хочет взять Аду второй женой. Мою сестру. Ты понимаешь, что это значит?

Я смотрела на неё и ждала — возмущения, шока, хотя бы удивления.

Но мама лишь пожала плечами.

— Ну и что? — произнесла она спокойно, равнодушно, словно речь шла не обо мне. — Он мужчина. И он имеет право взять вторую жену. Ты что, не знала, за кого выходила замуж?

Я не сразу смогла ответить от шока.

— Ты сейчас серьёзно? — прошептала я. — Мам, он хочет взять в жену свою свояченицу! Ты понимаешь вообще, о чём говоришь?

Отец резко поднял голову.

— Прекрати истерику, — жёстко сказал он. — Ты не девочка. Веди себя нормально.

Я вцепилась пальцами в край дивана.

— Это не истерика, — сказала я глухо. — Это запрет. Это харам. Нельзя жениться на сестре жены. Ни один имам их не поженит. Это прямой запрет, вы это знаете.

Я повернулась к Рамзану.

— Ты понимаешь, что ты делаешь? — спросила я. — Даже если ты хочешь взять вторую жену, ты не можешь взять Аду. Это грех. Это запрещено.

Мама усмехнулась.

— Не тебе решать, что грех, а что нет. Разберутся.

— С кем разберутся? — я поднялась с дивана. — С каким имамом? Ни один имам не заключит никах зятя со свояченицей. Это не обсуждается!

— Если нельзя взять второй женой, — спокойно сказала мама, глядя мне прямо в глаза, — значит, он разведётся с тобой и возьмёт её первой. В чём проблема?

У меня перехватило дыхание.

— Ты вообще слышишь себя? — прошептала я. — Я чуть инвалидом не осталась, рожая ему сына. Я месяцами не вставала. Я еле выжила.

— Ну родила же, — холодно ответила мама. — Спасибо и на этом. Но ты же сама понимаешь — ему ещё дети нужны. А если ты больше не сможешь? Если с тобой снова что‑то случится? Мужчина не обязан рисковать своим будущим из-за слабости женщины.