Книга Его пленница. На грани ненависти, страница 96 – Дарья Милова

Они ушли. Дверь захлопнулась за ними, и тишина обрушилась, как каменная глыба.

Я осталась одна. В сердце этого логова.

Я стояла неподвижно минуту, две, прислушиваясь к каждому шороху. Но было пусто. Только гулкое эхо моих собственных вдохов.

Сейчас или никогда.

Ноги сами понесли меня вперёд. Я знала — времени немного. Минут тридцать, может, час, пока они «разбираются» с грузом. Но если я всё испорчу — они сожрут меня живьём.

Я заходила из комнаты в комнату. Шаги тихие, осторожные. В первой — гостиная. Только мебель, книги, алкоголь в баре. Чисто. Слишком чисто.

Вторая — спальня. Огромная кровать, тяжёлые шторы, запах их парфюма. Я перебрала ящики, проверила тумбы — ничего, кроме одежды и пары игрушек, от которых по спине побежали мурашки.

Минут двадцать я бродила, всё сильнее чувствуя, как внутри копится паника. Неужели ничего?

И тут — дверь. Обычная, на первый взгляд. Но ручка холодная, замок блестит новый. Закрыто.

Я замерла. Сердце грохотало.

В голове всплыло: Набор. Быстро.

Я достала из сумочки небольшой комплект отмычек.

Руки дрожали так, что я едва не уронила железки. Несколько секунд — и щёлк. Замок поддался.

Я толкнула дверь.

И шагнула в сердце тьмы.

Комната была как архив. Стены в шкафах, полки до потолка, стол завален бумагами. Папки, документы, фотографии, флешки. Всё в хаосе, но упорядоченном их больным умом.

Я метнулась к столу, начала рыться. Контракты, счета, списки. Груз, люди, платежи. Слова мелькали перед глазами: «контрабанда», «наличка», «подкуп», «тендеры».

И вдруг — папка, толстая, чёрная. Я открыла её, и меня словно ударили.

Фотографии. Женщины. Мужчины. Маски. Кровь.

Отчёты. Подписи. Суммы.

Их империя — из грязи и боли.

Я нашла то, что искала. Доказательства. Настоящие. Бумаги, за которые можно посадить их за решётку на всю жизнь.

Я прижала папку к груди, дыхание сбилось.

Господи… Я это сделала. Теперь главное — выбраться отсюда живой.

Телефон дрожал в моих пальцах, но я всё же успела нажать вызов.

— Вадим! — зашептала я, едва слышно, но срываясь от восторга. — Я нашла! Всё! У нас есть доказательства, они не выберутся из тюрьмы никогда!

Его голос прорезал тишину мгновенно, резко, как выстрел:

— Ева, ты в порядке?! Где ты—

И вдруг — тьма. Телефон исчез. Я даже не поняла, как. Просто чья-то рука вырвала его у меня так, что пальцы едва не сломались.

Я резко обернулась.

Савелий.

Стоял рядом, как будто вырос из воздуха. Лицо искажено мерзкой ухмылкой. В глазах — блеск чистого безумия. Он крутил мой телефон в пальцах, как игрушку, и при этом смотрел только на меня.

— Нашла? — его голос был тихий, ядовитый. — Значит, маленькая птичка решила полетать выше, чем позволено.

Савелий вцепился в моё запястье, сжал так, что я вскрикнула от боли. Его пальцы были, как железо, и никакие мои удары, царапины, крики не имели значения.

— Пусти! — я вырывалась, ногтями раздирала ему руку, пнула ногой, но он только рассмеялся — коротко, хрипло.

— О, малышка, — прорычал он, волоча меня по коридору, — как же я люблю, когда добыча сопротивляется.

Я орала, звала на помощь, но дом был пуст, стены глушили мои крики. Сердце колотилось в горле, дыхание сбивалось. Я упиралась пятками в пол, но он тащил, как тряпичную куклу.

Он толкнул дверь, и мы влетели в ту самую комнату, где я раньше видела кресло с ремнями.