Книга Курс 1. Декабрь, страница 207 – Гарри Фокс

Евлена вела меня уверенно, будто знала каждый поворот с закрытыми глазами. Она не смотрела по сторонам, не искала ориентиры — просто шла, и стены послушно расступались перед нами. Иногда она касалась замёрзших листьев рукой, и те тихо звенели, будто приветствуя хозяйку.

Мы шли молча. И это молчание было удивительно комфортным. Без напряжения, без неловкости, без необходимости заполнять паузы пустыми словами. Только хруст снега под ногами, далёкий крик совы и наше дыхание, превращающееся в облачка пара.

— Ты знаешь, — наконец заговорила Евлена, и её голос мягко разрушил тишину, — я когда проснулась, то можно сказать не покидала свой склеп. А тут вдруг — захотелось прогуляться.

— Почему? — спросил я, глядя на её прямую спину.

Она остановилась, повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое — так редко бывает у Бладов. Что-то почти человеческое.

— Потому что ты появился. — Она улыбнулась, и эта улыбка осветила её лицо, делая моложе, красивее, живее. — Ты напомнил мне одного человека. Очень дорогого.

— Кого? — спросил я.

— Того, кто жил очень давно, — загадочно ответила Евлена. — В те времена, когда я была ещё молодой. По меркам бессмертных, конечно.

Я споткнулся на ровном месте. Нога поехала по льду, я взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и обязательно рухнул бы в снег, если бы Евлена не поддержала меня. Её рука — холодная, но неожиданно сильная — схватила меня за локоть и удержала.

— Осторожнее, — сказала она с лёгкой усмешкой, и в её голосе послышалось что-то почти материнское. — Не хватало ещё, чтобы ты расшиб нос в моём лабиринте. Лана меня не простит. Да и сама буду переживать.

— Спасибо, — выдохнул я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — За кого Вы меня приняли?

— За того, кого не видела сотни лет, — продолжила Евлена, снова беря меня под руку и увлекая дальше по заснеженной тропе. Голос её стал мягче, в нём появились нотки, которых я раньше не слышал — нежность, смешанная с печалью, словно она вспоминала что-то очень дорогое, но давно ушедшее. — Был один человек. Давно. Очень давно. Когда я была… ну, скажем так, в расцвете сил. Для бессмертной женщины это понятие растяжимое.

— Кто он? — спросил я, заворожённый её голосом.

— Великий маг, — она вздохнула, и в этом вздохе слышалась вековая печаль — такая глубокая, что, казалось, сам лабиринт замер, прислушиваясь к её словам. — Красивый, статный, с такими же глазами, как у тебя. Не цветом — цвет у тебя от Дарквудов, а взглядом. Тем, как он смотрел на мир. Словно видел в нём что-то, чего не видели другие. Словно мир был для него загадкой, которую он пытался разгадать.

Мы шли медленно, и снег тихо скрипел под ногами. Луна освещала путь, и тени от замёрзших ветвей плясали на наших лицах.

— Он был прекрасным, — продолжила Евлена, и в её голосе появилась мечтательность. — Не внешне — внешность дело наживное. А душой. Он верил в добро. В то, что мир можно изменить. Что люди могут быть лучше. — Она покачала головой. — Глупый, наивный, прекрасный человек.

— Что с ним случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри зашевелилось что-то странное — будто я слышу историю, которая имеет ко мне отношение, хотя и не понимаю, какое.

Евлена замолчала. Долго молчала, глядя куда-то в темноту, где стены лабиринта сходились в причудливый узор.