Книга Курс 1. Декабрь, страница 204 – Гарри Фокс

— Прости, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Ты не должен был это видеть.

Я подошёл и обнял её со спины, прижимая к себе. Она вздрогнула, потом расслабилась и откинула голову мне на грудь.

— Всё нормально, — прошептал я, касаясь губами её волос. — Ты как?

— Я устала, — призналась она, и голос её дрогнул. — От неё. От всего. От того, что приходится быть старшей сестрой, матерью, хозяйкой… От того, что она всё ещё не понимает. Ничего не понимает.

— Я рядом, — прошептал я, крепче сжимая объятия. — Слышишь? Я рядом.

Она прижалась ко мне, и мы стояли так в полумраке коридора, под тревожным взглядом портретов предков. Их глаза — тёмные, алые, холодные — смотрели на нас с осуждением, будто мы нарушали какие-то древние законы этого дома.

За окнами всё падал и падал снег. Крупные хлопья медленно кружились в воздухе, прежде чем лечь на землю, заметая следы этой странной, пугающей семьи. И я думал о том, что оказался в самом центре чего-то большего, чем просто любовная история. В центре древнего проклятия, которое тянулось через века.

После ужина я поднялся в свою комнату, чувствуя приятную усталость после долгого дня. Ноги гуляли, глаза слипались, а в голове всё ещё крутились образы сегодняшней экскурсии с Малиной — тёмные коридоры, хищные взгляды, напряжённые разговоры. Я мечтал только об одном: рухнуть на кровать и провалиться в сон без сновидений.

Но Герцог Каин Блад, глава дома, имел на этот счёт своё мнение.

После того случая, когда он застукал нас с Ланой в весьма компрометирующей позе (я до сих пор краснел, вспоминая его лицо), нам было категорически запрещено ночевать вместе. Лана сначала возмущалась, топала ногами и даже попыталась объявить голодовку, но отец был непреклонен. Потом она смирилась, решив, что лучше уж так, чем совсем без меня. А я… что я мог сделать? Это её дом, её семья, её правила. Даже если эти правила казались мне пережитком средневековья.

Поэтому мы ночевали в разных комнатах.

У дверей Лана остановилась, повернулась ко мне и бросила тот самый взгляд — многозначительный, с хитринкой, обещающий если не ночь, то хотя бы сладкие сны. Её алые глаза блеснули в полумраке коридора.

— Спокойной ночи, — прошептала она, приподнявшись на цыпочки и чмокнув меня в губы. — Я приснюсь тебе.

— Обязательно, — улыбнулся я, чувствуя, как тепло разливается по груди.

Она скользнула в свою комнату, и дверь за ней закрылась с тихим щелчком. Я постоял ещё секунду, глядя на резное дерево, за которым скрылась моя Лана, и побрёл дальше по коридору.

Моя комната находилась в конце длинной галереи, увешанной портретами предков. В свете магических светильников их лица казались особенно мрачными — они провожали меня взглядами, полными осуждения. «Чужак», — шептали они, — «Что ты забыл в нашем доме?».

Я ускорил шаг.

Комната встретила меня полумраком и тишиной. Я зажёг магический светильник на стене, и тёплый золотистый свет разогнал темноту по углам. Скинул сапоги, потянулся, разминая затёкшие плечи, и уже собрался нырнуть под одеяло, когда заметил это.

На подушке лежал конверт.

Белоснежная тяжёлая бумага, сургучная печать с гербом Бладов — но не тот, что я видел на документах Ланы. Другой. Более старый, более мрачный. В центре печати алела капля, похожая на застывшую кровь.