Книга Навсегда моя, страница 93 – Инна Инфинити

Каждый день я общаюсь с Эллой и Оскаром. У Эллы сейчас идут съемки, поэтому она не может приехать на свидание со мной. Со свиданиями тут, кстати, тоже все достаточно лояльно. Я нахожусь в облегченных условиях, поэтому мне полагаются в год шесть краткосрочных свиданий по четыре часа и шесть долгосрочных по трое суток. Конечно, все равно мало, но учитывая плотный график съемок у Эллы, чаще вряд ли у нас будет получаться.

Кстати, можно договориться, чтобы на длительное свидание отпустили за пределы колонии на пять суток. Думаю, я буду прибегать к этому варианту. Не хочу, чтобы Элла и Оскар ступали на территорию тюрьмы. Тем более сыну неизвестно, где я нахожусь на самом деле.

Я не знаю, получится ли мне выйти по УДО. На всякий случай морально готовлюсь к худшему варианту - сидеть одиннадцать лет. Страшная цифра, при мысли о ней дурно становится. Еще хуже от того, что Элла может меня не дождаться. Хотя она сама пообещала ждать, я не просил ее об этом. И понял бы, если бы она не захотела.

В разлуке с ней оказывается тяжелее, чем я рассчитывал. Меня съедает ревность. Есть ли у нее постельные сцены в фильме, в котором она сейчас снимается? Целуется ли она со своим партнером по съемочной площадке? Не возобновила ли общение с тем Ильей? Не появилось ли у нее новых поклонников?

Эти вопросы сводят меня с ума. Ревность не дает дышать спокойно. Постоянно приходится напоминать себе: я доверяю Элле. Она меня любит. Её любовь - это единственное, что меня поддерживает. Каждый вечер мы созваниваемся. Я слышу ее измученный уставший после съемок голос, и меня ненадолго отпускает.

— Сева, я люблю тебя, - произносит каждый раз в конце разговора. - Я скучаю по тебе.

— И я тоже тебя люблю очень сильно. И очень сильно скучаю.

Я чувствую, как скатывается слезинка по ее щеке, хотя Элла никак не выдает слез. У меня у самого ком в горле стоит.

Через три месяца моего нахождения в колонии у Эллы заканчиваются ежедневные съемки в кино. Я договариваюсь с начальником тюрьмы, чтобы меня отпустили на пять дней в городскую гостиницу. Элла приезжает с Оскаром, и по тому, как она падает в мои объятия при встрече, как обнимает меня в ответ, как крепко держится за меня и плачет мне в грудь, понимаю: Элла меня дождется.

Севастьян

В тюрьме время ползет катастрофически медленно. Один серый беспросветный день сменяет другой. Я живу от свиданий с Эллой к свиданиям. Один раз в месяц она приезжает без Оскара на короткую встречу на четыре часа, а в следующем месяце вместе с сыном на длинную встречу на пять дней.

На коротких свиданиях мы сидим в комнате для встреч под наблюдением надзирателя и держимся за руки. Элла прикладывает много усилий, чтобы не плакать. Я тоже.

Четырех часов ужасно мало. Мы разговариваем взахлеб. Хотя каждый день мы общаемся подолгу по телефону, на личной встрече наговориться не можем. Элла рассказывает про успехи Оскара: сын научился читать по слогам и осваивает математику. И это всего-то в четыре года! Еще никогда я не был так горд, как в минуты, когда Элла делится со мной успехами нашего ребёнка.

Потом Элла рассказывает про свои новые роли в кино, про пробы, про сценарии, которые присылает ей агент для ознакомления. Ее карьера уверенно идет вверх, и я снова чувствую себя ужасно гордым. Девочка из провинции без связей и знакомств, только с пятой попытки поступившая в театральный институт, добилась таких фантастических успехов. У нее очень сильный стержень внутри.