Книга Навсегда моя, страница 92 – Инна Инфинити

Раз Сева сделал это, значит, так надо.

У Севы всегда есть план.

Сева знает, на что пошел.

У Севы все под контролем.

Я доверяю ему.

Как же долго судья читает текст. У меня начинают болеть ноги. Я держусь за спинку впереди стоящей скамейки.

— Признать Терлецкого Севастьяна Александровича виновным в совершении преступлений…

Она дошла до главного. До приговора. Я замираю на месте, задерживаю дыхание. Гул моего сердца перебивает голос судьи. Ее слова доносятся до меня словно сквозь вату.

— Приговорить к одиннадцати годам колонии общего режима.

Я громко кричу и без сил падаю на скамью. Рыдания сдавили горло.

— Элла, не надо, - доносится до меня голос Севы.

А я продолжаю горько рыдать.

Вот и все.

Одиннадцать лет.

Одиннадцать.

Очень.

Долгих.

Лет.

Севастьян

Вся жизнь человека - это череда решений, которые он принимает каждый день. Решения могут быть пустяковыми, типа: а, ладно, выпью чай вместо кофе. А могут быть такими, от которых зависит дальнейшая жизнь, и не только твоя.

Мне приходилось принимать много тяжелых решений. После некоторых из них умирали люди. Но без преувеличения самым важным решением в моей жизни является решение обнулиться и начать жизнь заново. Было сложно идти на это. Жалко терять годы, которые я мог бы провести рядом с любимыми людьми. Но такова цена всех моих прошлых ошибочных решений.

Я любил и боготворил своего отца. Но понял, что он не научил меня ничему хорошему, только когда сам стал отцом. Я смотрел на Оскара и думал: хочу ли я для своего сына такой же жизни, как у меня? Жизни, где власть и деньги решают все. Жизни, где нет закона, а есть только понятия. Жизни, где люди - это ресурс. И если ресурс заканчивается, от него нужно избавляться.

Ответ отрицательный. Я не хочу для своего сына такой жизни, а значит, я должен сделать все возможное, чтобы покончить с ней. И я принял решение. Тяжелое, болезненное, но необходимое. Я должен понести наказание за все свои деяния, чтобы больше никто не мог мне угрожать или шантажировать. Меня должны списать со счетов. Про меня должны забыть.

Меня этапируют в колонию недалеко от Москвы. У руководства страны ко мне не было претензий, поэтому нет распоряжений сверху, что я должен сидеть в плохих условиях. А с моими деньгами и статусом я так вовсе получаю очень даже комфортные условия пребывания. У меня одиночная камера с одной кроватью. Есть стол, стул и телевизор. Также мне предоставляют электрический чайник и маленький холодильник. Находясь в камере, я могу сколько угодно пользоваться телефоном и интернетом.

Несмотря на эксклюзивные условия содержания, я не наглею и соблюдаю весь тюремный распорядок. Зеки поглядывают на меня с интересом, но не лезут на рожон, потому что знают: это чревато последствиями. Кстати, среди них есть неплохие ребята. Например, тут сидит совсем молодой пацан-хакер, который пытался взломать систему безопасности крупного банка. Еще есть бизнесмен, который ушел от уплаты налогов на двести миллионов рублей. Также сидит мужик, случайно сбивший пешехода. Не насмерть, но ощутимо. Так что далеко не все тут злостные убийцы и рецидивисты.

Со скуки и с разрешения начальника тюрьмы я собираю из более-менее адекватных зеков футбольную команду. В свободное время мы играем во дворе. У многих ребят неплохо получается, кто-то до тюрьмы уже увлекался футболом. Я вспоминаю свои школьные и институтские годы, когда увлеченно играл.