Книга Навсегда моя, страница 95 – Инна Инфинити

Элла расслабляется, как будто тяжелый груз с плеч сбросила. Я подношу ее руку к губам и целую тыльную сторону ладони. Если я буду сомневаться в Элле, в ее любви ко мне, подозревать ее в изменах, то сделаю только хуже. Мы и так оба страдаем от разлуки, ссоры и скандалы очень быстро приведут нас к концу. А я не хочу потерять Эллу.

Боже мой, да я умру, если потеряю ее.

— Время, - строго объявляет надзиратель. Он все четыре часа простоял в комнате у нас над душой, а мы его даже не заметили.

Мы поднимаемся со стульев. Я поворачиваю к надзирателю голову.

— Начальник, будь другом, отвернись. В долгу не останусь.

Недовольно вздохнув, он на десять секунд отворачивается к стене, а я целую Эллу. Потом этот же надзиратель провожает меня до камеры, и я незаметно сую ему несколько бумажных купюр.

В следующем месяце Элла приезжает вместе с Оскаром на длительное свидание. Я, как обычно, договариваюсь, чтобы отпустили на пять дней в городскую гостиницу. Начальник тюрьмы соглашается (не бесплатно, конечно), но строго-настрого наказывает, что если попытаюсь сбежать, то не увижу больше свиданий вообще никогда до окончания своего срока.

Не в моих интересах портить отношения с администрацией тюрьмы. Мне еще долго сидеть, поэтому мне нужна максимальная лояльность с их стороны. Я не нарушаю правил. Все пять дней мы с Эллой и Оскаром проводим в отеле, не выходя за его территорию ни на шаг. Здесь есть бассейн, хамам с сауной, закрытый двор с рестораном, а для сына большая игровая с услугами почасовой няни. Мы живем в двухкомнатном люксе, так что даже не возникает необходимости выходить на улицу.

Пять счастливых дней пролетают, как пять секунд. Я снова возвращаюсь в тюрьму и начинаю жить в ожидании следующего свидания с Эллой.

Так проходят еще полтора года.

Однажды меня срочно вызывает начальник тюрьмы и говорит, что у меня неожиданный посетитель. Заинтригованный, кто это может быть, иду в комнату для свиданий и вижу свою сестру. Во всем черном и заплаканную.

Я догадываюсь раньше, чем она успевает сказать:

— Мама умерла.

Сестра горько плачет, я обнимаю ее и утыкаюсь лицом в макушку. Через секунду чувствую, как из моих глаз тоже сочится влага.

После того, как мне вынесли приговор, мама сильно заболела. Конкретный диагноз ей так и не смогли поставить. Врачи не понимали, что с ней происходит. У мамы просто болело все тело, и она не могла встать с кровати. Я почти каждый день разговаривал с ней по телефону и чувствовал, как жизнь уходит из ее голоса.

Чувство вины за мамину смерть ложится на меня бетонной плитой. Я подвел ее.

Мне удается договориться, чтобы меня отпустили на похороны матери. Как хорошо, что начальник тюрьмы - патологически жадный, и деньги любит сильнее, чем боится потерять свое место за взяточничество. С угрозами и обещаниями загрызть меня собаками, если сбегу, он отпускает меня на три дня.

Мы делаем закрытые похороны для очень узкого круга близких людей. Присутствуют всего десять человек - это наши родственники. Удивительно, как с маминой смертью начинаешь чувствовать себя настоящим сиротой, сколько бы лет тебе ни было. У меня есть сестра, Элла, сын, но когда сырая земля сыпется на мамин гроб, я четко ощущаю, что остался совсем один.

После поминального обеда мы с Эллой и Оскаром едем в наш дом. За особняком продолжает присматривать та же прислуга: домоуправ Анастасия и две горничные. Только повара пришлось отпустить, потому что готовить больше не для кого. Оскар знатно наревелся за день, поэтому засыпает быстро. Мы с Эллой спускаемся вниз в гостиную. Я зажигаю камин, и мы садимся в обнимку на диван. Долго молчим, глядя на потрескивающий огонь.