Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 114 – Бетти Алая

Я понимаю, как он волнуется. Навряд ли его отец оставит похищение Мадины без последствий. И Клима арестовали…

Осторожно, чтобы не разбудить его, сползаю с кровати. Ноги ватные, во рту противный привкус тревоги. Нужно умыться, привести себя в порядок. Или хотя бы сделать вид.

Выхожу в коридор. Он пуст и безмолвен. Свет белых безжизненных ламп бьёт в глаза. Иду к уборной на этаже, опираясь на стену. Быстро умываюсь холодной водой.

Открываю дверь, только делаю шаг в коридор, как врезаюсь в чью-то твердую грудь.

Я вздрагиваю и отшатываюсь, но не успеваю даже вскрикнуть. Чья-то ладонь с силой зажимает мой рот, не давая дышать. В нос бьет запах пота и мужского одеколона.

Паника, острая и слепая, ударяет в голову. Я начинаю бороться, бьюсь.

— Держи её, сука! — слышится хриплый шепот.

Резкая, жгучая боль в шее. Укол. В глазах темнеет, тело мгновенно становится ватным, непослушным. Пытаюсь крикнуть, позвать Мурада, но мир уплывает в черную, беззвучную пустоту…

* * *

Прихожу в себя от болезненной встряски. Меня волокут по какому-то холодному, жесткому полу. Голова раскалывается, место укола в шее сильно горит. Ударяюсь локтем, вскрикиваю.

Нет. НЕТ!

Инстинкт самосохранения выжигает остатки дурмана. Я бьюсь, пытаюсь вырваться. Ногтями впиваюсь в руку, что тащит меня за волосы. Ублюдок!

— Ах ты, шлюха! — знакомый голос. Грубый, с хрипотцой.

Я поднимаю голову, сквозь пелену слез и боли вижу лицо. Шрамы, холодные, злые глаза. Витя. Тот самый «вояка», которого Клим чуть не прибил за его слова.

Он предатель?!

Ярость придает сил. Я с силой выгибаюсь и впиваюсь зубами в его запястье. Чувствую вкус крови, слышу сдавленный хриплый вопль. От неожиданности Витек разжимает пальцы, и я падаю на пол.

— Тварь! — рычит и бьет меня. Сначала кулаком по лицу. В глазах сверкают искры. Потом ногой в бок. Боль, острая и тупая, разливается по всему телу. Я пытаюсь свернуться калачиком, но он пинает снова и снова. Не могу дышать. В глазах темнеет.

Я почти теряю сознание…

Меня снова хватают. Уже двое. Тащат, почти несут. Жесткий каменный пол под ногами сменяется мягким ковром.

Падаю на колени, едва удерживая равновесие. Всё плывет перед глазами.

И сквозь боль, ярость и страх я вижу его.

Клима.

Он сидит на стуле, связанный, в центре роскошной гостиной. Красивое лицо покрыто синяками, разбита губа, один глаз заплыл. Уолс бледен, как смерть, но держит спину прямо.

И его глаза… Боже, его глаза! В них не просто боль, а животный, первобытный ужас. Я впервые вижу собранного и холодного Клима таким. Он смотрит на меня, и в его взгляде крушение всего мира.

— Молодец, Виктор, — надо мной раздается спокойный, бархатный голос. Я поднимаю голову. У окна, спиной ко мне, стоит высокий мужчина в безупречном костюме. — Можешь идти. Чистая работа.

Витя, потирая окровавленное запястье, бросает на меня странный взгляд и выходит.

— Агрессивная, — голос звучит с насмешливой почтительностью. Он делает шаг из тени. И у меня перехватывает дыхание. Маска скрывает лицо. Но я вижу, что шея сильно обожжена. В глазах, так сильно похожих на моего волка холодная, мертвая пустота. Как у змеи. — Мой брат, должно быть, очень плохо тебя воспитывал. Все позволял.

— Отпусти её, Женя! — рычит Клим, и его голос срывается. В нем мольба. Я никогда не слышала, чтобы Уолс умолял. — Это между нами с тобой! Дай ей уйти!