Книга Ищу маму для папы — спецназовца, страница 79 – Рошаль Шантье

Такой откровенный в своем наслаждении.

Он подхватывает меня, укладывая на кровать. Я развожу ноги, приглашая его, и Тихон медленно, дюйм за дюймом, начинает входить.

Это не рывок. Это плавное, почти торжественное воссоединение. Я чувствую, как он растягивает меня, как заполняет до самого предела. Когда он погружается на всю глубину, до тугого давления в самом низу живота, мы оба замираем, ловя этот момент абсолютной, одуряющей полноты.

— О боже… — я всхлипываю, а Тихон слизывает капельку пота с моего виска. — Боже…

— Ты такая тесная, Стеш. Пиздец как соскучился, — он накрывает мою ладонь своей, переплетая пальцы, и начинает медленно двигаться.

Толчки длинные, размашистые. Он занимается любовью — пошло, откровенно, но с такой невероятной нежностью. От интимности, от его ко мне любви сбивается дыхание.

У меня никогда не было ничего более настоящего.

Его таз с глухим стуком встречается с моим, при каждом движении он задевает мой клитор, выбивая из меня рваные, высокие стоны.

— Охуенная. Какая же ты охуенная…

Смотрю в его глаза — темные, лихорадочные. В них нет масок, только честный, мужской кайф. Это так пошло и так правильно: видеть его таким настоящим, пока он глубоко вбивается в меня, не прерывая контакта.

Внутри всё натягивается. Ритм становится жестче, влажные звуки — громче. Впиваюсь ногтями в его лопатки, чувствуя, как из глубины поднимается горячая волна.

Тихон прижимает мои колени к груди и вбивается до предела, вышибая из меня воздух. Откровенно кричу, окончательно теряя связь с миром.

Тихон кончает следом с коротким хриплым стоном. Я чувствую каждую горячую пульсацию внутри. Его тело содрогается, а рваное дыхание обжигает мне шею.

Стефания

Это утро я со всей ответственностью называю лучшим в своей жизни! Просыпаюсь от вкусного запаха, что распространился по квартире. Вхожу и любуюсь голым торсом своего мужчины.

— Осваиваешь новую профессию?

— Всего лишь яичница, зато с любовью, — торжественно заявляет он.

— Фи, как приторно-сладко это звучит.

— Наслаждайся, ночью дам по заднице, — он подмигивает мне и притягивает за талию: — Чувствуешь себя как?

— Замечательно! Но мечтаю о душе и зубной пасте, — сморщив забавную моську, изворачиваюсь и сбегаю в ванную.

Мы завтракаем в таком же настроении. Потом я мою посуду, пока Тихон обнимает меня сзади, не забывая оглаживать грудь и мять попу.

— У меня Стешезависимость.

— Надо показать тебя врачу!

— Доктор, я весь ваш! — нарочито-сексуально шепчет мне на ухо.

Хохоча и подкалывая друг друга, мы одеваемся, потом спускаемся к машине. По дороге атмосфера ощутимо накаляется. Меня это тревожит. То и дело я бросаю на Тихона обеспокоенные взгляды, заламываю пальцы, не желая спрашивать в дороге. Но когда Тихон паркуется у здания ФСБ, то заговаривает первым:

— Ты должна кое-что узнать, Стефания. Я должен был сказать еще вчера, но… не смог. Самое тупое малодушие, даже оправдать это нечем. Прежде, чем ты услышишь, хочу, чтобы ты знала: если после этого разговора ты решишь, что не хочешь быть со мной, я оставлю тебя в покое. Достаточно будет озвучить. С деньгами и жильем, разумеется, я помогу…

— Тихон, пожалуйста! У меня сердце в пятках. Ты помирился с Ксюшей? Ты решил, что не хочешь меня после Дениса? Между нами ничего не было, когда он вытащил меня из того дома, клянусь!