Онлайн книга «Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь»
|
— Ах, Ясинюшка! — всхлипнула та. — Горе-то какое! Малушка-то наша… Нашли её, всю израненную за сеновалом. Бают, напал на неё зверь неведомый, страшный. Подрал всю… Ох, горемычная…Такая молодая, жить бы да радоваться… Страшась услышать ответ, Ясиня всё же выдохнула онемевшими губами, — Жива она? — Жива покамест. Ох, да надолго ли… — Любава сокрушённо покачала головой. — Отнесли бедняжку в отчий дом. Дух испустит, так хоть на родных стенах… — Не торопись ты её хоронить! — с неожиданно проснувшейся злостью одёрнула девицу княжна. — Малушка всегда была сильной, авось и эту беду одолеет. С этими словами Ясиня решительно направилась через двор. Путь её лежал в деревню, что ютилась подле княжеского подворья. Издалека увидела она кучку крестьян, что топтались и переговаривались возле Малушкиного дома. Словно пчёлы на мёд слетелся народ на известие об обрушившейся на семью Вакулы беде. Войдя в сени, услышала Ясиня надрывное, горькое бабье подвывание. «Словно по покойнице голосят», — мельком подумала княжна и с раздражением потянула на себя низкую, потемневшую от времени дверь. В маленькой, прокопченной горнице царил сумрак. В крохотные слюдяные оконца едва просачивался свет разгорающегося ясного утра, подсвечивая скорбные, суровые лица замерших вдоль стены родных Малушки. Вакула и сыновья его — мал мала меньше, тихонько шмыгали носом, да беззвучно вытирали слёзы, глядя на распростёртую на узкой постели, прикрытую по грудь плащаницей, Малушку. Соседские тётки обмывали раны на лице и плечах лежащей без чувств девушки, причитая громким, заунывным стоном. Быстро поклонившись Вакуле, шагнула Ясиня к подруге. Замерла, с трепетом вглядываясь в бескровное лицо, которое уродовали страшные, кровоточащие раны. — Дышит покуда, страдалица, — сказала тётка Дарина, тяжело покачав головой. — Да, боюсь, недолго ей осталось… — За знахаркой послали? — спросила Ясиня, прислушиваясь к слабому дыханию, что слетало с бледных, обычно таких улыбчивых губ, Малушки. — Послали, как не посласть. Да тут и без неё ясно — не жилец девка. — Типун тебе на язык, Дарина! — сердито зыркнула Ясиня на тётку. — Не каркай! Дай-ка! — выдернула она из руки женщины влажную тряпицу. — Сама всё справлю. А ты поди отсель! Не надобна боле тут твоя забота! Дарина недовольно скривила тонкие губы, да не посмела перечить княжне. Пихнув ей тряпицу, лишь передёрнула полными плечами, — Малушка-то сама виновата. Нешто с парнями по ночам по сеновалам миловаться! — Сказала тебе — вон поди! — вскипев от злости, сквозь зубы зарычала на тётку Ясиня. Отодвинув плечом от постели вторую женщину, осторожно коснулась краем тряпицы округлого лица подружки. Тихонько, будто про себя, зашептала слова оберега от боли и тёмных сил, что готовы утащить живую душу в место, откуда нет возврата — темную, жуткую Навь. Веки Малушки чуть дрогнули, но глаза так и открылись. Маленькая, сухонькая старуха — деревенская знахарка, деловито вкатилась в горницу. Прошептав несколько тихих слов Вакуле, решительно вытолкала его с мальчишками из светлицы. Мимоходом глянув на Ясиню, отправила вторую женщину за чистой водой и свежими тряпицами. Одним движением отбросила знахарка с тела Малушки плащаницу, и мрачно покачала головой. — Не волк тут поработал. И не медведь… |