Книга Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь, страница 25 – Лея Сван

Внимательно слушала Малушка речи Ясини. Потихоньку успокаивался её взгляд. Осмотрев горницу, увидела она связки трав и обереги, развешанные на стенах. Спросила,

— Сколь долго я лежала без чувств?

Рассказала ей Ясиня всё по порядку, и как нашли Малушку за сеновалом, и как выхаживала её знахарка полную седьмицу.

— Твердята здесь, — улыбнулась Ясиня подруге, видя, что та порядком успокоилась и пришла в себя. — Бедный парень. Весь истомился он, исхудал, за тебя болеючи. Погоди, тотчас позову его! Вот рад то будет!

— Нет, погоди! — перехватила Малушка за руку Ясиню, останавливая.

Хмуря брови, осторожно, сосредоточенно ощупала она своё лицо. Ещё больше нахмурилась.

— Подай-ка зеркальце!

С тяжёлым сердцем протянула Ясиня подруге маленькое, круглое зеркальце в узорчатой оправе. Тихо ахнула Малушка, взглянув в него. Крупные, точно отборный речной жемчуг, слёзы потекли из глаз.

— Это ничего, беда не большая, — заторопилась утешить её Ясиня. — Заживёт, будто и не было. Погляди, вот и лучше уж стало…

Медленно, грустно покачала головой Малушка,

— Оставь. Нет мне отныне места в девичьем хороводе. Не плести больше алых лент в косы. Не ждать больше сватов… Кто взглянет без ужаса на такую «красоту»⁈

— Неправда твоя, Малуш! — горячо возразила княжна. — Любят тебя люди, да и рана не столь страшна. Заживёт всё, забудется. Всем сердцем прикипел к тебе Твердята. Не отвернётся, не бросит. Парень он славный, хорошо с ним жить будете, ладно, как ты и мечтала.

Взяв подругу за руку, добавила Ясиня тяжёлое.

— По первой заре отправляюсь я в Полоцк, к жениху. Сундуки уж собраны, тюки уложены… Прощай, Малушка! Вспоминай обо мне. Успокой моё сердце, пообещай принять Твердяту в мужья и жить счастливо!

Обняла Малушка подругу на прощанье, громко расплакалась, обещая помнить и слать весточки. На шум ввалился в горницу Вакула. Увидев дочь в добром здравии разохался, радостно замахал руками, закричал, созывая сыновей.

В общей суматохе выскочила Ясиня на крыльцо. Столкнулась грудью с поднявшимся во весь свой немалый рост Твердятой.

— Что это там⁈ — с беспокойством уставился кузнец за спину княжны. — Али случилось ещё что?

— Вот, держи-кось! — пихнула ему в руки свёрток Ясиня. — Пообещай мне, что к концу червеня зашлёшь к Малушке сватов. Береги её, люби более всего на белом свете!

С удивлением взглянул парень на поблёскивающее в свёртке украшение. С сомнением нахмурился.

— Бери, не сомневайся! То приданое Малушки! — уверенно заявила княжна. — Сохрани. Съездишь, продашь в ближайшем городе. Справишь дом новый, приведёшь в него жену… А сейчас ступай, — подтолкнула Ясиня кузнеца в дом, — ждёт она тебя!

Мнилось Ясине — она едва смежила веки, а за плечо уже грубо, настойчиво трясли, выхватывая из сладкого сна.

— Просыпайся, княжна, — тормошила её Любава. — Идём со мной! За тобой послали…

До рассвета было ещё далеко, первые петухи ещё не прокричали, а Ясиня уж торопливо поднималась следом за Любавой в княжьи палаты. Маленькой пронырливой мышкой скребло тревожное предчувствие на душе княжны от упорного молчания Любавы. Обычно словоохотливая девица на все вопросы Ясини уклончиво отвечала: «Там узнаешь…».

Вот приоткрылась дверь княжеской спальни и, быстро поклонившись, Любава пропустила Ясиню вперёд, пробормотав: «Вот, привела…»