Книга Мое имя Морган, страница 198 – Софи Китч

Опочивальня Уриена была для меня столь же чужой, как и в брачную ночь: несмотря на высокие потолки, она почему-то смахивала на пещеру, где над всем довлела гигантская кровать, задрапированная тканями всевозможных оттенков багряного. Над огромной каминной полкой висел герб Гора, окруженный созвездием мечей, а рядом до сих пор виднелись гвозди от шлема и меча древнего саксонского воителя – мужу пришлось сложить их к ногам другого короля, который оказался сильнее него.

Я ждала у очага, не сводя глаз с двери гардеробной, из-за которой доносился слабый запах умащенной ароматическими маслами воды – муж принимал ванну. Через некоторое время он наконец появился, красивый, самодовольный, в безупречной белой сорочке под зеленой туникой с золотой каймой, его ухоженная кожа сияла, расчесанные волосы блестели, а борода была так аккуратно подстрижена, что казалась нарисованной.

Увидев меня, застывшую будто на страже у очага, он широко ухмыльнулся, будто произошло нечто давно им ожидаемое.

— Значит, это произойдет сегодня, сейчас? Госпожа моя, тебе удалось меня удивить. Да еще в моей опочивальне! Необычно, но вполне приветствуется. – Он подошел к винному столику. – Мне нравится, как ты распустила волосы, такой буйный вид, как будто ты снова совсем юна. Начнем с вина?

— Нет, – ответила я. – Не знаю, что ты, мой господин, предположил, но могу тебя заверить, что в реальности все совсем иначе.

— Да ну, и что же произошло на этот раз, когда между нами все стало куда лучше, чем прежде? – Уриен сунул кубок мне в руку, и я взяла его, чтобы не облиться, зажав ножку в кулаке, но не сделала ни глотка.

— Ты снова солгал мне, – сказала я. – Ты поклялся на глазах у своего сына, что леди Флора покинула страну.

Он спокойно пригубил вино.

— Так и есть. Насколько мне известно, она уехала к родственникам со стороны матери.

— Тогда как она оказалась в замке Стрелы? Куда мне запрещалась ездить все эти годы, чтобы ты мог с ней путаться, когда якобы отбывал на охоту или на войну.

— Это было раньше, – ответил он. – Новость устарела. Мы же решили все забыть, разве нет?

Его наглая ложь двуручным мечом вспорола мое спокойствие.

— Она никогда не покидала Гор! – воскликнула я. – Твою драгоценную любовницу ради твоего удобства поместили в Стреле, холят и лелеют, выполняют все ее капризы!

Он дернулся, как пойманный в ловушку заяц, глаза заметались по сторонам в поисках новых отговорок.

— Да где ты такое услышала?

— А ты надеялся, что до меня не дойдет? Ты никогда не был достаточно умен или осторожен. Устроил скандал на всю Британию – сенешаль отрекся от своего господина после почти двадцати лет верной службы! Все только об этом и говорят.

Уриен мялся, похоже, ему отказала сообразительность, которую он мнил своим неотъемлемым качеством. А я продолжала:

— Наверное, ты думал, что я такая слабая и забитая, что просто приму это, вот и не постарался скрыть. Так, что ли?

— Я думал, ты, может, окажешься не такой уж черствой, – попытался оправдаться Уриен. – Учитывая, что она ждала ребенка, а муж знать ее больше не хотел.

— Это я-то черствая? Ты дошел до того, что, прикрываясь заботой о ребенке, поселил ее в замке, который когда-то подарил мне, чтобы я чувствовала себя счастливой? Ты был с ней в ночь, когда я рожала твоего наследника, и я, значит, черствая? Что подумает твой сын, когда подрастет и услышит, какой бесчестный у него отец? Когда узнает, что ты предал своего лучшего рыцаря и унизил свою королеву, а еще что тебя и близко не было в ночь его рождения?