Книга Стать Равной, страница 97 – Ника Летта

Та отвернулась первой.

— Пойдём. Матрона всё равно скажет сама.

Зал внутреннего круга дома Раa'Теш располагался в самом сердце астероидного сектора. Место, где принимались решения, которые потом уже облекались в форму закона.

Здесь всегда было темнее, чем снаружи.

Свет шёл снизу — от тонких трещин в чёрном полу, внутри которых переливалась красновато-золотая энергия. Стены были покрыты резными пластинами с древними дархийскими знаками. Воздух пах минералами, горячим металлом и чем-то пряным, почти животным.

Матрона сидела не на троне, а на низком широком возвышении, словно скала сама решила посмотреть на собравшихся сверху вниз. По обе стороны от неё стояли старшие женщины дома. Ни одной улыбки. Ни одного лишнего движения.

Эльвира почувствовала это сразу.

Что-то изменилось, ее начали одолевать нехорошие предчувствия.

Лейра остановилась на шаг раньше и склонила голову ровно настолько, насколько позволял её статус дочери матроны. Эльвира тоже остановилась, стараясь держать спину прямо.

Матрона смотрела не на неё. На Лейру. Долго. Тяжело. Оценивающе.

— Ты снова не спишь, — произнесла матрона наконец.

Лейра промолчала.

— Снова срываешь питание цикла. Снова провоцируешь внутренний перегрев.

— Я справляюсь, — холодно ответила Лейра.

Матрона медленно склонила голову набок.

— Пока.

Тишина стала плотнее.

Эльвира не вмешивалась. Но всё её тело уже кричало, что сейчас она услышит что-то такое, после чего жизнь снова пойдёт под откос.

И не ошиблась.

— Твой организм вступил в фазу возврата, — сказала матрона. — Дольше игнорировать это нельзя.

Лицо Лейры осталось неподвижным. Но Эльвира заметила, как у неё подрагивают пальцы.

— Я не нуждаюсь в ритуальном сопровождении, — ровно проговорила Лейра.

— Не нуждаешься? — впервые в голосе матроны прозвучал ледяной сарказм. — Ты — не чистая дархийка. Ты не воспитывалась в нашей культуре. Твою природу ломали, резали, перенастраивали под чужую биологию. Сейчас тело возвращает то, что было подавлено. И это сильнее твоего желания или нежелания.

Одна из старших женщин шагнула вперёд и развернула в воздухе схему: биополе, нейронные узлы, тёмные переплетения сигнатур, чужих и дархийских.

Эльвира почти ничего не поняла, но ключевое уловила.

Организм Лейры входил в фазу, при которой ей требовалисьдва определённых типа мужчин.

Не абстрактно. Не романтически. Не “в пару”. А как часть физиологической стабилизации дархийской крови, повреждённой чужим вмешательством.

— Зейнарец и приу, — тихо сказала матрона. — Именно эта связка вызывает у тебя самый сильный биохимический отклик. И именно эта связка замыкает дефицит, оставленный искусственным подавлением.

Эльвира медленно перевела взгляд на Лейру.

Та уже не пыталась выглядеть спокойной. Её лицо оставалось сдержанным, но в глазах плескалось что-то почти дикое.

— Они не нужны мне как мужчины, — выговорила Лейра. — Они нужны мне как долг. Как возвращённое. Как плата.

— Нет, — мягко и страшно поправила матрона. — Они нужны тебе как часть природы. А всё остальное ты уже сама успела на это навесить.

Лейра стиснула зубы.

— Я хочу вернуть их.

— Это мы уже поняли.

— Я хочу, чтобы они стояли на коленях.

Молчание.

— Я хочу, — голос Лейры стал тише, хриплее, — чтобы оба узнали, каково это — быть использованными до самой кости. Чтобы ни один из них больше никогда не смел смотреть на меня сверху вниз. Ни Келар. Ни Эра Лай.