Книга Стать Равной, страница 95 – Ника Летта

Никто не жил у неё в голове.

Не было фонового глухого присутствия Шиардана. Не било ледяной волной чужое внимание Ронана. Не вспыхивали в сознании модальные окна Асдаля. Не приходило это мерзкое чувство, что тебя отслеживают на уровне пульса, дыхания и случайной мысли.

Первые недели после побега она всё равно просыпалась рывком. Садилась на жёсткой койке, хваталась за горло, прислушивалась к себе.

Ждала. Что вот сейчас накроет.

Что сейчас в виски ударит резонанс. Что сейчас чей-то голос скажет: “встань”. Что сейчас пространство опять схлопнется в приказ.

Но ничего не происходило.

Сначала это пугало. Потом настораживало. Потом стало похожим на чудо. А ещё позже — на новую норму, к которой Эльвира так и не позволила себе привыкнуть окончательно.

И всё же за полгода здесь её дыхание стало ровнее.

Она жила в одном из внешних домов матронного кластера Раа'Теш — не как пленница и не как равная. Скорее как существо под наблюдением, но под наблюдением иного рода. Дархи не делали вид, будто не замечают чужака. Не прикидывались доброжелательными. Не притворялись, что принимают её “как свою”.

Они просто… не лезли туда, где у неё болело сильнее всего.

Никто не пытался лишить её голоса. Никто не спорил с тем, что она субъект. Никто не объяснял ей, кем она должна стать ради “высшего блага”.

Да, её оценивали, изучали. Да, вокруг неё всегда был контур осторожности.

Но это была не та форма власти, что ломала её на Эррае.

У дархов могли владеть телом. Могли владеть территорией. Могли владеть именем рода, клана, гнезда.

Но сознание, воля и право сказать “нет” здесь, как ни странно, имели куда больший вес, чем в блистательной и цивилизованной Империи Эррай.

И именно поэтому Эльвире здесь дышалось.

Утро в доме Раа'Теш начиналось с глухого низкого гула — так пробуждались силовые арки, удерживающие жилой сектор в стабильной орбите. Потом шли едва слышные голоса, шелест длинных одежд по полу, звон тонких металлических чаш. Дархийские женщины почти не суетились. Они двигались экономно, как существа, которым не нужно никому ничего доказывать самим фактом своего существования.

Эльвира сидела на открытой платформе, подтянув одну ногу к груди и облокотившись о тёплый каменно-металлический бортик. Перед ней раскрывалось чужое, невозможное пространство: тёмный провал между астероидными массивами, пересечённый светящимися транспортными лентами и стаями малых штурмовых судов, похожих на хищных рыб.

В руках у неё была чашка с терпким, густым напитком, который местные упорно называли утренним успокоителем, хотя по вкусу он напоминал смесь специй, дыма и чего-то почти лекарственного.

Эльвира уже научилась пить его не морщась.

Много чему научилась. Говорить меньше. Слушать дольше. Не отвечать сразу. Чувствовать, когда разговор — это разговор, а когда проверка.

Понимать, кто из дархийских женщин смотрит на неё как на диковинку, кто как на потенциальную угрозу, а кто — как на кого-то, пережившего нечто знакомое.

Она стала двигаться иначе. Медленнее, точнее и без лишних жестов. И больше не вздрагивала всякий раз, когда кто-то подходил к ней сзади.

Это было, наверное, главным признаком того, что полгода не прошли зря.

— Ты снова ушла в себя.

Голос Лейры прозвучал лениво, но Эльвира всё равно резко вынырнула из мыслей и повернула голову.