Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 99 – Екатерина Боброва

— Не могу, простите, – отвернулась к окну.

В доме повисла вопросительная тишина, и я поняла, что не готова уйти просто так, не объяснив.

— Семья, в которой я служила, не уехала в столицу. Сослали их. На год, – голос звучал глухо и говорить вдруг оказалось трудно.

Жена старосты испуганно охнуло. Но год ссылки – это не страшно. Это, например, мелкое правонарушение чиновника. Превышение полномочий.

— Слуг отпустили – кто хотел. Но год мне появляться в Фухуа нельзя, – вздохнула я.

— Так вот в чем дело, – с удовлетворением проговорил староста, – а я-то все гадал, что ты такая умная и образованная в нашей деревне забыла? Почему не пошла в другую семью работать? В бегах тебя подозревал, – признался он честно, и я, вздрогнув, посмотрела испуганно. Действительно подозревал. Мог и донести, но не донес. Из-за сына, наверное.

— Нам без тебя нельзя, – покачал он головой, пожевал губу. – Знаю я эти суды… Нас же и виноватыми во всем сделают. Боюсь, эти куриные потроха подкупили судью… Насчет запрета не переживай. Я всегда мечтал о втором сыне, им и станешь. Названным, – и он прочувственно высморкался в полотенце, пока я холодела от перспектив. – Обман перед людьми и небесами на себя возьму. Мой грех, мне и отвечать.

— Не могу, – прохрипела, отступая. Драконом была, жертвой тоже, теперь чьим-то сыном?!

— Умоляю, – подался ко мне староста, – предками заклинаю – стань сыном на день. Хочешь, на колени встану?

— Мы всей деревней встанем. Стоять у ворот будем, пока не согласишься, – заверила меня жена старосты. Между прочим, страшная женщина, никогда не отступающая от своего слова…

Я поежилась, с ужасом представив это стояние…

— Хорошо, – согласилась, понимая, что отступать некуда.

Три дня провела, роясь в книгах по праву. День – в мольбах и подкупе духа слетать в Фухуа, навестить архив и добыть любую информацию о деревне Цзинь.

И вот наша лодка уже подплывала к городу, лавируя между такими же, прибывшими на торг.

— Тебя не раскроют, если не станешь никому показывать свои запястья, задирать шею, демонстрируя отсутствие кадыка, говорить, глупо хихикать и трогать волосы, – инструктировал меня накануне дух.

— Я не хихикаю глупо, – не согласилась я, уже представляя, как встретит меня Фухуа, как стиснет в объятиях воспоминаний. Ностальгия может тянуть приятной грустью, а может резать ножом. И вот этого я боялась больше всего. Дернуться, встретив знакомую на улице. Захотеть посмотреть дом. Завернуть в школу.

— Идем, – выдернул меня из тревожных мыслей оклик старосты, и все пятеро мужчин с испугом посмотрели на меня. Я себя на грани провала ощутила, а ведь мы еще даже не на вражеской территории…

Обругала себя, торопливо поднимаясь. Балансируя в лодке, полезла на пристань. Шо Ху дернулся помочь, но заработал оплеуху отца и тихий выговор. Уши парня заполыхали, и больше в мою сторону он не смотрел.

Сколько бы я ни говорила о том, что люблю деревню, по городу я скучала, и сейчас шла, жадно впитывая подробности, вдыхая запахи, вслушиваясь в оживленный говор, всматриваясь в одежды горожан.

— Сколько тут народа, – напряженно пробормотал староста, осеняя себя знаком, отгоняющим злых духов. Мужчины жались друг к дружке, точно испуганные овцы, шарахались от торговцев, при этом вытягивая шеи и увлеченно разглядывая прилавки. По возвращении их ждал пристрастный допрос от семьи, соседей и друзей, и они старались запомнить как можно больше подробностей.