Книга Лунный свет среди деревьев 1, страница 125 – Екатерина Боброва

В павильоне повисла потрясенная тишина.

— Ваше высочество, простите, но это невозможно! – Жосян первой отвергла мое предложение и попятилась под моим ставшим тяжелым взглядом.

— Мы не посмеем, – слабо пискнул кто-то из второго ряда. Ну да… Я же не просто принцесса, а непонятно откуда взявшаяся. Меня еще император к себе не вызывал. Вдовствующая императрица подвергла наказанию. Мой статус… он настолько неустойчив, что мне даже служанки возражать смеют.

Хотя их можно понять. Возврат подарков – унизительный жест для дарящего, а унижать наследного принца тут самоубийц нет. Кроме меня.

— Прекрасно, – я широко улыбнулась и строй служанок дружно сделал шаг назад. – Значит, я все отнесу ему сама.

И я открыла книгу, демонстрируя ту самую печать. Постучала по ней ногтем.

— Смилуйтесь, госпожа!

Служанки дружно рухнули на колени, демонстрируя затылки. У старшей – аккуратный пучок волос с гребнем, у младших – две тонкие косички уложены улитками на висках, отчего я не могла избавиться от ощущения, что передо мной строй школьниц. Впрочем, они действительно выглядели очень молодо.

— Ваше высочество, вы отказываетесь от даров, потому что не хотите нарушать распоряжение вдовствующей императрицы? – осторожно предположила Жосян, и я поняла, что она начинает мне нравиться. Сама я намеревалась заявить в лицо брату, что не нуждаюсь в его подачках, чем нанесла бы сильнейшее оскорбление, пусть и потешившее бы мое самолюбие, но…

— Именно так, – кивнула. – Мы не должны нарушать распоряжение вдовствующей императрицы.

По строю служанок пронесся выдох облегчения.

Дары были запакованы обратно, часть служанок удалилась, чтобы их вернуть, остальных я отправила сама, запросив лишь жаровню с углями на ночь.

— Но вдовствующая императрица не наказывала вас лишением служанок на ночь, – сочла нужным указать мне Жосян. Забавно. То, что я считала благом – побыть одной, здесь рассматривалось наказанием. Ночью дворец становился опасен вдвойне: в темноте пышным цветом расцветали интриги, и служанки становились единственной защитой…

— Достаточно двоих дежурных на входе, – мягко заверила я ее. – Я выросла в местах, где присутствие чужих людей ночью не должно мешать ни мыслям, ни сну.

Странное оправдание, но какое пришло в голову. Главное, мне сделали вид, что поверили…

Пара служанок осталась дежурить у дверей, остальные удалились. Я отгородила постель ширмой, набросила на нее сверху пару платьев, чтобы затенить и выпустила наконец дракончика погреться.

Бедняжка стал размером с котенка, потускнел и выглядел больным. А еще он был задумчив. Заверил меня, что договорился с кем-то, чтобы о его присутствии не узнали другие. Смешной. Такую кроху сложно заметить, даже если захочешь.

Я щипцами вытащила крупный уголек, подула на него и когда он расцвел алым цветом, подложила под дракошу. Тот благодарно заурчал и уселся на него, расправив крылья. Ну хоть кому-то хорошо…

Я достала другой уголек. Заглянула в шкаф. Вытащила одну из боковых панелей. Перевернула – будет моей мозговой доской расследования. На бумаге здесь точно ничего хранить нельзя.

Нарисовала верхний круг – император. От него два вниз и один в сторону: две жены и мать. Потом добавила два поменьше: я и брат. Где-то здесь должны быть еще наложницы, но мне важны лишь те, кто с детьми и имеет высокий статус. Ну и те, кто имел такой шестнадцать лет назад.

«Князь!» – пропело, проснувшись, сердце.

Конечно, – хотела язвительно отмахнуться, но не стала. Нарисовала сердечко сбоку. Надо будет разобраться потом, как он связан с императором. На всякий случай.

Полюбовалась на свое творение. Оценила масштабность работы. Пригорюнилась. Вернула доску обратно.

И тут где-то в глубине покоев стукнуло окно.

Сердце тут же нырнуло вглубь налившегося холодом желудка.

Убийца? – тревогой забилось в голове, а руки уже искали хоть какое-то оружие.

Я настолько удивилась собственной важности – кто-то на убийцу раскошелился, что даже не подумала о том, чтобы позвать на помощь. Застыла, приготовившись, драться до конца. И тут мне мягко со спины напрыгнул кто-то большой, тяжелый, мохнатый и пушистый…

Продолжение следует.

Конец первой части.