Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 75 – Дия Семина

Мамашу этот факт, кажется, совершенно не огорчил.

— Конечно, конечно! Храни вас Бог! — прощебетала Марья, а я быстро попросила Глашу, принести накидку, шляпку и сумочку, и тихо шепнула ей про кольцо, что лежит на ковровой дорожке, чтобы забрала и отнесла в комнату.

Небольшая заминка со сборами прошла в молчании, Марья боится, что Иван скажет что-то лишнее, молодой граф стоит и пристально наблюдает за мной, ждёт радости на моём лице?

— Вот, госпожа, позвольте, помогу, — горничная проворно завязывает широкий бант на летней накидке, помогает со шляпкой и перчатками, и я вдруг неуклюже прям в стиле папеньки выдала:

— Мы, надеюсь, стреляться не будем? Дуэль отменяется? — вскользь кидаю вымученную шутку, потому что совершенно не понимаю, о чём сейчас следует говорить.

— Будем! — мгновенно ответил Модест и улыбнулся улыбкой злого мальчика-шалуна, кнопку подложил и ждёт, когда на неё хоть кто-то присядет. Паршивец…

— Ах, — вспыхнула ужасом маменька и жеманно закрыла рот рукой.

— В сквере есть тир с настоящим оружием, кто из нас выбьет максимальное число фигурок, тот и победил. А так как я мужчина и стреляю отлично, то ты будешь вынуждена выполнить одно моё желание, — а вот и кнопка.

— Идёт!

— Даже не спросишь, какое желание? — граф уже забыл, что здесь родители…

— При родителях не спрошу, оно явно носит порочный и развратный характер, так что мне придётся приложить максимум усилий, чтобы защитить свою честь до свадьбы! — поддела и подсекла, Орлов покраснел, и видно, вот прямо сейчас у него в голове созрели самые порочные желания. Но он не знает, что я отлично стреляю. Не просто отлично, а филигранно. — А если я одержу победу в стрельбе, то вы будете вынуждены исполнить моё желание.

— Ваши желания, дорогая невеста, для меня закон! — Модест внезапно освоился, игривый тон придал ему уверенности и мужской харизмы. Повзрослел на глазах, не мальчик, но муж.

Позволил мне взять себя под руку и повёл на выход, забыв попрощаться с моими родителями, да они для него немногим лучше, чем любой лакей из его особняка. Ещё один звоночек, но для Ивана и Марьи, не звоночек, а урок классовой сегрегации.

А у меня в этот момент так сжалось сердце от невыносимой боли, что я чуть было не потеряла сознание. Ненавижу всё, что сейчас происходит. Ненавижу этого мужчину, с которым иду под руку, и ситуацию, и глупость Анны. И ненавижу неистовое желание Марьи устроить этот неравный брак, в котором каждый шаг – унижение.

На этом свете единственный человек, какой способен понять меня, — это няня, и, конечно, Савелий, которому сейчас тоже нестерпимо больно, но думаю, что он не поймёт.

В глазах общества я самая удачливая выскочка, совершившая немыслимый скачок в высший свет, и это после замужества за состоятельным предпринимателем.

Будь Модест стариком, меня бы и в этом случае поздравляли бы, завидовали и люто ненавидели. Но мой новый жених невероятно хорош собой, его манеры вызывают трепет, а титул и богатство шептать вслед: «Ах, счастливчик!». И этого счастливчика отхватила я, причём на законных условиях.

Мы степенно, как самая солидная пара Петербурга, сели в шикарную карету Его Сиятельства, и он сразу меня удивил:

— До обеда времени много, посему, предлагаю проехать в тир. Нас там уже ждут секунданты! — Модест улыбнулся.