Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики, страница 15 – Дия Семина

— Так-то так. Но я-то тебе, деточка — вот что скажу, проиграй ты этот дурацкий спор мужу. Пару недель его промурыжь, подразни, да на фабрике этой посмотри, что к чему. А потом соблазни барина, да и роди ему сыночка, так ты вообще всё выиграешь: и фабрики, и мельницы, и достаток, и счастье в семье.

Расплываюсь в довольной улыбке.

— Это и был мой настоящий план.

И мы, как две ведьмы-заговорщицы громко рассмеялись.

Мне пришлось оставить Прасковью на кухне и уйти к себе в комнату. Решила немного отдохнуть, а вечером основательно продумать наряды. Чувствую, что лично мне, выйти в свет с рюшами и бантами во всю грудь будет абсолютно дискомфортно. Совершенно не мой стиль.

Если бы очень дорогое кружево или жакет приталенный, ещё куда ни шло, но платья в стиле принцесс – увольте!

После горячего лечебного чая прилегла, да и выключилась, проспала часа два, наверное, а может и больше. Как в детстве у бабули в деревне, так хорошо, что проснувшись не сразу осознала где я и что произошло. Тут бы словить панику, но нет, я на удивление спокойная, словно вернулась домой и всё отлично, поднялась с мягкой перины, потянулась и только зеркало напомнило о новом мире, новом теле и новых проблемах.

— Проснулась, после заката спать нельзя, ночью ночницы покоя не дадут! — няня что-то проворчала себе под нос о делах-заботах, и заставила съесть лёгкий суп на поздний обед, чтобы я не подурнела лицом, да и задом, тощие девицы никому не нравятся.

— Я не тощая, а Савелий Сергеевич вернулся?

— Нет, где-то пропадает. У него дел-то как муравьёв в муравейнике. Поздно вернётся.

— Понятно. Я тогда займусь нарядами, потом ещё чай бы выпить, от него прям намного лучше чувствую себя.

— Приготовлю.

Няня собрала посуду и ушла, а я вдруг вспомнила про компромат, пока на кухне в печи горит огонь, надо сжечь проклятую записку Орлова и забыть как страшный сон.

Вытягиваю ящик, поднимаю вещи и столбенею…

Записки нет!

А лежит конфета, как издевательство.

— Няня!

— Что, Аннушка? Случилось что-то?

Она как с подносом ушла, так и вернулась встревоженная.

— У меня здесь пошлая записка лежала от Орлова, ты взяла?

— С чего бы? Так, Акулина могла, пошли, она сейчас в гостиной пыль стирает, и серебро натирает.

Мы чуть не бегом спустились в гостиную, под звон пустой посуды на подносе.

— Акулина, ты в моих вещах записку не находила? В среднем ящике комода?

Горничная, взрослая, простоватая женщина испуганно моргает с видом: «меня здесь не было, когда это случилось!», видать, я немного переборщила с эмоциями.

— Нет, я в комод нонче не складывала, стирка была три дня назад, вчера-то свежее и сложила…

— Это конец! — со стоном опускаюсь на кресло, раскинув руки-крылья, умирающий лебедь, не иначе. Но проблема реально убийственная.

Акулина тут же добавила мне перца:

— Сегодня после того, как ваши родственники уехали, барин какое-то время в комнате был, может, он забрал?

— Не может. А он и забрал! — обречённо вздыхаю.

— Аннушка, пошли на кухню, чаю налью, снова побледнела! — няня вызывает меня на новый раунд переговоров. А что толку…

— Я уже проиграла спор, это ничего не меняет. Но в проклятой записке указано моё имя, и время встречи, если календарь не врёт, то сегодня, где-то через час в городском парке. Но я ничего не помню, и помнить не хочу. Однако Савелий теперь в любой момент может предъявить эту записку, и все мои победы, успехи и притязания аннулируются. Потому что у него уже есть неоспоримое доказательство моей как бы измены.