Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2, страница 37 – Дия Семина

— Няня, я сейчас по делам, примерно через час вернёмся, тогда возьму суп для Савы и поеду в госпиталь.

— А куда такая собралась-то? Хоть бы синяк припудрила… Это ж позор в таком виде-то.

Она критически осмотрела меня и решила напомнить, что приличные девушки с синяками не разгуливают.

— Так надо, поеду к графу и верну кольцо. Думаю, что увидят меня страшненькую да блёклую, сами обрадуются разрыву отношений.

— Умно, надо же! Об этом я и не подумала, для такого-то дела и опозориться лишний раз не страшно. Ну, благослови тебя Бог, моя радость. Поезжай. Супчик для Савелия Сергеевича я сварю. Не переживай.

Прасковья перекрестила меня и отпустила с миром, на первый подвиг.

А я удивляюсь, почему я спокойная, как удав? Может быть, потому, что я вспомнила, как это, быть ни живой, ни мёртвой, вспомнила те души, что существуют рядом с нами и…

В этот момент я вдруг поняла, что я их вижу.

Не слышу, слава богу, а то они такие болтливые, и зачастую как заевшие пластинки повторяют одно и то же по кругу. Но вижу и теперь стараюсь не показать, что они могут со мной выйти на контакт.

Надеюсь, что эта «суперспособность» сама пропадёт со временем, когда я наберусь сил и снова оживу.

Неспешно под ручку с Глашей спускаемся по широкой лестнице и выходим в наш небольшой дворик.

Теперь у меня свой выезд, а значит, абсолютная свобода. За спиной чуть было крылья не выросли, от счастья. Сейчас одно небольшое, неприятное дельце, а уж потом…

— Остап Макарович, знаете, где находится особняк графа Орлова Андрея Романовича? — спрашиваю, пока верный кучер с великой осторожностью помогает мне сесть в карету. Ловлю его встревоженный взгляд на тёмном пятне.

Однако реакцию синяк вызывает именно ту, что мне нужна.

— Как же, конечно, знаю. Но повезу вас не быстро, чтобы не растрясти.

— Да, конечно.

Город не изменился, всё так же по улице снуют брички, люди спешат по делам, такие же звуки, такие же запахи, такие же проблемы: Я и граф.

И вдруг понимаю, Модест не прислал ни единого цветочка…

Вот это вообще подло, даже просто по-дружески, видел, как я страдала, и не единого цветка, никакой поддержки.

— Глаша, а мне хоть кто-то присылал цветы, пока я болела?

— Нет, не было. А должны были?

— А сама как думаешь? Но так даже проще. До этой секунды я ещё переживала, как сказать Его Сиятельству о расторжении помолвки, то теперь эти переживания пусть будут у него. Мне лично всё равно, как теперь пострадает его репутация.

Глаша вздохнула, как-то по-женски взросло, слегка улыбнулась и негромко поделилась своими мыслями:

— Он приезжал, постоял у кровати и уехал, даже слова не сказал. Но расстроился. Видать, не так себе представлял женитьбу, думал, что девицы всегда порхают как бабочки по цветам, ан нет. Вот так женится, а после его жена растолстеет, после родов, и жаль её будет, горемычную. Ну, да нас всех такая участь ждёт.

— Какие у тебя мудрые мысли, права, во всём права. Так и скажу графу, что я женщина простая, приземлённая и мещанка. Хочу рожать и толстеть, толстеть и рожать, а в перерывах работать, как мужичка…

Глаша прыснула смехом, но прикрыла рот платочком. Я лишь улыбнулась, смеяться буду потом, когда получу волю.

Экипаж остановился у широких кованых ворот, наш экипаж во двор не пропустят. Придётся мне самой пройти. Надеюсь, на порог в таком платье пустят.