Книга Развод в 50. Старая жена и наглый бывший, страница 64 – Анна Томченко

Когда я приехал в загородный дом, мне что-то совсем подурнело. Я с трудом открыл калитку, благо дело, на ключах от машины у Маринки висел ключ от дома. А то так бы черт знает, мастера на все руки вызывал бы. Сигналка запищала, противно врезаясь в мозг. Я не с первого раза, будто слепой, попал по кнопке, отключай её. Двинулся по тропинке к дому. В доме было неприятно пусто. Вроде бы лето, а сырость тянулась со всех сторон. Я прошёлся по первому этажу, отмечая, что что-то здесь было не то. Что-то настолько здесь было не то, что находиться неприятно. Вещи, раскиданные на диване. Лежит развороченный чемодан старый, а в нём мои шмотки. Тоже старые. Свитер синий, который Маринка любила. Она говорила, что в нём от меня пахнет лесом и кострами.

Я, как будто бы на шарнирах, передвигался по первому этажу. А потом засел в своём любимом кресле, закидывая ногу на ногу. Отбросил голову так, что она неправильно заломилась. В черепе что-то булькнуло противно.

Находиться в доме, где нет семьи — противно.

И больно…

Егор.

Мобильник завибрировал, и я, поморщившись, вытащил трубку из внутреннего кармана.

— Пап, ну ты где? Что нам делать? Что, просто сидим? – Нервно спросил Андрей.

— Да просто сидите. Кто хочет, может уходить. Я не вернусь.

— Пап, ну с Любой всё хорошо. Ты приедь, скажи, из-за чего ты всех собрал.

— А потому что гладиолус. – Выдавил я из себя нелепую шутку, и Андрей подвис.

— Бать, ты чего? У тебя там что-то случилось?

— Ага, случилось. – Выдохнул, тяжело опираясь о подлокотники и медленно вставая. – Я вот тут пересрался, что у меня ребёнок может не доехать до дома. Так что меня лучше сегодня не ждать. От меня пользы никакой не будет. И вообще, хочешь – сворачивай мероприятие. Ты там главный.

— Слушай, дядя Архип тут ходит, копытом стучит. Ему надо с Шишкиным договориться.

— Слушай, пошли Архипа на хутор бабочек ловить. – Предложил я вполне логичное.

Потому что Архипп хуже пиявки на заднице доводил своим присутствием и раскручивал ситуацию моего развода в какой-то ураган.

Ну, развелись мы. Ну, никто не святой. Я не святой. Маринка – святая, а я не святой.

Я гандон.

Я об этом громко, во всеуслышание сказал. Потому что настоящий мужик не может втихую там где-то потрахаться с любовницей и сидеть дрожать, как осиновый лист, в ожидании того, что узнает жена или не узнает.

Нет, ни черта, настоящий мужик поступает по-мужски. У меня произошло: я пришёл и сказал Марине обо всем. И не надо навешивать никаких розовых соплей на то, что: «ой, что-то там у него не так», как это делал сейчас Архип. Он прижал меня к стене, в надежде на то, что сейчас он бровями поиграет и я ему всю подноготную выложу: «ну ты скажи, может ты по пьяни, а может ты под наркотой был? Как тебя вообще угораздило? Ни кожи, ни рожи, ни мозгов. Я бы понял, если ты что-то одно бы выбрал в своей Ляле. А там же: тук-тук, сиди, сама открою».

А что я ему должен был сказать?

Я что, должен оправдываться за свои решения?

Настоящий мужик не оправдывается, а ставит людей в известность.

Злился я на Архипа из-за матери ещё. Злился, знал же, что слегла, и за все полгода не мог ни разу прилететь. Пусть не звездит мне здесь, что не мог прилететь. Мог прилететь. И с похоронами тоже прекрасно вышло. Как будто бы тяжело было написать Маринке пару слов о том, когда он прилетит. Что, мы не задержали бы похороны? Задержали бы. Но нет, ему просто наплевать было. А сейчас сидит, учит меня жизни: “да всё может быть не так. Да всё может быть по-другому”.