Книга Семья на Рождество, страница 13 – Мотя Губина

Но, к её счастью и спокойствию, я прекрасно осознавала своё место и не пыталась хоть как-то повлиять на мужчину, тем более, что я его до сих пор безумно стеснялась. Особенно в моменты, когда нужно было обратиться к нему по имени. Мне казалось, каждый раз сгорю со стыда!

Так что, чтобы не надумывать себе лишнего, всё свободное время, что не было занято обучением, я бросила на то, чтобы превратить прекрасное здание загородной виллы в уютное семейное гнёздышко.

Мистер Кринлич действительно оказался мастером с золотыми руками. Он не только привёз с собой огромное количество ковров и дорожек, но и подсказывал, какие лучше смотрятся в той или иной комнате.

Чтобы подчеркнуть величественность здания, а также готовность к празднику, теперь весь холл и широкую лестницу пересекала длинная ковровая дорожка благородного винного оттенка. В гостиную мы положили пушистые мягкие ковры, по вечерам на которых валялся Мартин в обнимку с одной из собак графа. Кстати сказать, этих животных мужчина любил больше всего, но они были исключительно добродушного вида. Даже я, что боялась собак до дрожи, иногда нет-нет, да гладила одного из питомцев хозяина.

Мартину же больше всех нравился уже старый сенбернар, что любил развалиться на новом ковре у камина и снисходительно поглядывать за мальчиком, бесконечно ползающим по нему туда-сюда.

Весь дом был чисто вымыт и украшен к приезду гостьи, а уж когда мы поставили большую ёлку в парадную гостиную, то атмосфера праздника передалась всем домочадцам, включая слуг и даже собак. Что уж говорить про нас с Мартином, которые в тайне ждали праздника, словно малые дети…

Всё было готово, и, наконец, ровно через неделю после того, как мы заключили соглашение с мистером Динли, в холл нашего общего, на данный момент, дома, вошла герцогиня Дантаре.

Герцогиня оказалась пожилой женщиной невысокого роста. Её седые волосы были заплетены в простой пучок на затылке, а чёрное платье, пусть и из дорогой ткани, было довольно простого, строгого покроя.

Она величественно зашла в дом вместе с порывами холодного зимнего ветра. Я прикрыла собой Марина, чтобы он не простудился. Следом за герцогиней вошла лишь её камеристка. Все остальные слуги, что несли чемоданы и саквояжи, направились к чёрному входу.

Дворецкий помог женщине снять плащ и с поклоном отступил.

Только тогда она посмотрела на нашу ненастоящую семью, ожидающую её около лестницы.

Мистер Динли отделился от нас и пошёл навстречу своей родственнице.

— Ваше Светлость, добро пожаловать в Конри-Холл!

Он поцеловал руку женщины и указал на нас с Мартином.

— Позвольте представить вам мою супругу миссис Монику Динли…

— Добро пожаловать, Ваша Светлость, – обливаясь потом от неловкости, я присела в глубоком поклоне, который учитель этикета называл реверансом, а как по мне – это было орудием пыток над собственным телом. До этого, видя титулованную особу, я делала лишь книксен. Никогда бы не подумала, что, изображая дворянку, мне придётся опускаться в поклоне куда ниже.

— …и моего сына Уильяма, – между тем продолжал улыбающийся, но при этом порядком нервничающий хозяин дома.

— Уильяма Динли, – педантично поправил Мартин, а я чуть не упала в обморок от страха.

Племянник сделал два шага к герцогине и церемонно поцеловал ей руку, совсем малость переигрывая, пытаясь казаться очень важным и взрослым.