Книга 1977, страница 109 – Александр Скок

Сердце заколотилось в груди, как пойманная птица. Щелчок камеры телефона запечатлел роковую запись. Поблагодарив девушку сдавленным голосом, я рванул прочь, будто одержимый, полетел по лестнице вниз, пропуская ступени под ногами.

Моя старая «девятка», это дребезжащее ведро с гайками, взревела, повинуясь нажатию на педаль газа до самого пола. Городские улицы замелькали за окном, сливаясь в размытые пятна.

Двадцать минут – и вот они, дачи. Резко затормозив у своего забора, я выскочил из машины, захлопнул дверцу с грохотом, быстро переоделся и, не раздумывая, шагнул в Портал.

Я слетел вниз по скрипучей лестнице сарая, толкнул дверцу и вывалился наружу, в стылый зимний день.

Щ-щелк! И тут же адская, обжигающая боль пронзила правую ступню. Меня швырнуло на снег. Боль была не просто болью, это был раскаленный металл, впивающийся в плоть, проникающий до костей, отзывающийся эхом в каждой клетке тела. Я не смог сдержать крика – дикого, звериного вопля, вырвавшегося из груди против воли. Извиваясь на боку, словно червь на сковородке, я посмотрел вниз. Моя ступня оказалась зажата в ржавом капкане! Какого черта?!

Рычание сорвалось с губ. Проклятья, словно сгустки ядовитого дыма, вылетели в морозный воздух.

— Твою мать! Твою мать! Твою мать! А-а-а-а-а!

Хриплый голос раздался совсем рядом:

— Ну что, попался? Вор-рюга.

С трудом повернув голову, я увидел над собой грузную фигуру, закутанную в тяжелый тулуп. На голове – шапка-ушанка, уши которой нелепо торчали в разные стороны. В руках у мужика – огромная лопата для уборки снега.

— Ты кто? – застонал я.

— Хозяин дачи. А вот ты кто? Давно я тебя заприметил. Ишь, повадился ко мне ходить! Шо забыл в моем сарае?

— Портал там у меня. В будущее! – проговорил я. – Слушай, мужик, капкан свой сними! Больно! А-а-а-а-а!

— Не сниму, пока не скажешь все как есть. А ну говори, собачонок! Что в моем сарае делал?

— Нычка! Схрон там у меня! А теперь снимай, мужи-ик!

— Что прячешь?

— Сними и скажу! А-а-а-а-а!

— Ну, тогда я повременю. Никуда не спешу. Вижу, и ты тоже, да?

Мужик не спеша сходил в сарай за ведром, сел на него рядом со мной и закурил. Боль в ноге уже притупилась, хотя она все еще чертовски неприятно ныла. Насчет времени мужик прав. Он никуда не спешил, а вот я…

— А ты не мент бывший случайно? – спросил я.

— Кто-кто?

— В милиции не работал?

— Нет.

— Методы у тебя еще те.

— Скажи спасибо, что ружье не достал. Мог ведь и пальнуть. И был бы прав.

— Ладно, мужик, скажу. Только отпусти потом. Вопрос жизни и смерти. Если не успею, их смерть на твоей совести будет.

— А ты мне не угрожай! В совесть меня тыкаешь. Ишь ты! Откуда тебе знать, что такое совесть, ворье?

— Не воровал я у тебя. Тайник в твоем сарае. Деньги прячу. От жены.

— Брешешь, собака!

— Нет. Снимай свой капкан! Покажу.

Мужик посмотрел на меня с прищуром, пару раз глубоко затянулся.

— Где тайник?

— Над дверью. Деньги в пакете на перекладине.

Он хмыкнул, поднялся и пошел в сарай. И как только он исчез за дверью, я резко сел и стал разжимать капкан, стискивая зубы от боли. Оказалось, не все так плохо. Капкан был без зубчиков. Спилены. И это хорошо, будь они на месте, вошли бы в ногу. Без них он был что-то вроде мышеловки. Зажал мою ступню. Больно, страшно, но не так опасно для здоровья. Даже кость вроде цела. Как я ни пытался, капкан не разжимался.