Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 98 – Евгения Райнеш

— У вас была няня? — перебил я, удивившись.

— Не только, — загадочно ответила Оля. — Мы считались довольно обеспеченной семьей.

Я коротко глянул на Гордея, тот пожал плечами. Очевидно, фамилия Макаровых не фигурировала в списке самых влиятельных людей Яруги. Нужно спросить у Лизы.

— Странности у Артурки обнаружили уже в детском доме. Сначала это были небольшие отклонения в поведении, он долго не говорил, иногда сильно тормозил, плохо обучался элементарным бытовым вещам. Ну, таким, например, как чистить зубы. Или…

Она замялась.

— Ходить на горшок, — дополнил Гордеев.

— Да, и это тоже. Однажды его нашли утром в кровати, перемазанного кровью и облепленного птичьими перьями. Он…

Оля уронила лицо в ладони, вспоминая старый ужас.

— Он выбрался ночью, поймал птицу и… съел. Целиком. Сырую.

— Как мог маленький ребенок поймать птицу? — удивился Гордеев.

А у меня опять холодок пошел по спине. Очень уж эта история мне напоминала мою. Но матерью моего перевертыша было существо практически мифическое, и со временем я принял закономерный результат такой связи. Какого черта такое может случиться в нормальной семье?

— Не знаю, — сказала Оля. — Не могу представить. Но когда Артур чувствует себя зверем, он становится необыкновенно ловким. Будто и в самом деле вселяется в другое тело. Даже движения у него… животные. Тогда спустили на тормозах, решили замять как случайность. Мало ли, может, ребенок играл с больной, или там мертвой птицей — за этот недогляд воспитатели могли схлопотать по шее. Но когда однажды утром нашли во дворе разодранную собаку, любимицу всего детского дома, а в руках у спящего Артура — ее ошейник, немедленно вызвали меня, и с направлением к психиатру выпроводили сына домой. Это было сложное время, и, поверьте, оно так и не стало простым.

Она помедлила секунду, мы ждали, не перебивая.

— У моего бывшего мужа всегда было сложное время. А потом он… ушел.

— Муж? — на всякий случай уточнил я.

Она кивнула.

— То есть бросил вас с больным ребенком? — да чего меня сегодня черт дергает за язык, искушая задавать вопросы просто неприличные.

— Ну, если быть справедливой, не совсем по своей воле. И Артур к тому времени уже достаточно вырос, нельзя сказать, что с ребенком… А впрочем…

Она вдруг передернулась, словно сбрасывая с себя неприятные воспоминания. Что же там случилось такое, что Оля с облегчением вернулась в не менее неприятную действительность?

— И чего я разговорилась? — искренне удивилась она. — Не берите в голову, это все в прошлом. По счастливой случайности мы нашли Литвинова, и он подарил нам несколько лет почти нормальной жизни, взяв заботу об Артуре на себя. Не скажу, что он вылечил сына, но… Единственное, чего я сейчас боюсь: чтобы Артур не попал в какую-нибудь нехорошую историю.

— Но он опасен, — тихо сказал Гордеев, опять непроизвольно хватаясь за ушибленный локоть.

— Пока я справляюсь, — ответила Ольга. — И не позволю забрать сына в психушку.

— Это пока, — покачал головой врач. — И то вы не в состоянии задержать его дома. Хотя бы сегодня… Артур кинулся в драку, когда мы его попытались вытащить из машины. А если он все-таки пустит в ход зубы и так называемые когти? Парень у вас крепкий. Поймите, он и в самом деле опасен для окружающих.

Оля вдруг превратилась в настоящую фурию. Она резко вскочила с обиженно пискнувшей качалки. В глазах появился фанатичный блеск, руками Оля уперлась в бока, рот непреклонно поджался. У нее, честное слово, даже волосы встали как бы дыбом.