Онлайн книга «Когда снега накроют Лимпопо»
|
Я услышал свое имя, громко произнесенное Лизой, как неприятный звук, вырывающий из блаженной неги. Сразу стало как-то холодно, несмотря на то, что совсем недавно прошиб пот — я чувствовал, как капли стынут на висках. Хотел ответить Лизе, но так и не смог. — Захар, да ты же весь горишь! А я провалился в бездну, на дне которой меня ждал Митрич с головой кота. Вернее, это был явный кот, просто огромный и ходящий на задних лапах, но на нем красовался халат ветеринара, и я твердо знал, что это — Митрич. — Ты попал в кошачий рай или ад? — спросил я, и кот злобно зашипел, из чего выходило, что все-таки в ад. А потом мы с ним сразу и без перехода стремглав помчались куда-то, и в голове билось: «повелитель кошек», мы бежали и бежали, пока дорогу не преградила Скорая помощь. Из машины высунулся Гордеев, закричал: — Сюда! Здесь он не достанет. И мы с кошкоМитричем ловко запрыгнули в карету. Она оказалась битком набитой всяким известным и неизвестным мне народом. Выхватил из тесноты бледную синеву Оли Макаровой и всклокоченную гриву Артура, благородную седину бабАни, нечеловечески усталый взгляд незнакомого мне мужчины в деловом костюме и с модельной прической. — Откуда здесь Макаровы? — почему-то удивился я. — Не доверяешь? Правильно, — зажужжал в голове писклявый незнакомый голосок. — А где Чебик и Тави? Митрич вдруг открыл кошачью пасть и произнес: — Не бойся, они под защитой. У остальных ее нет, только Гордеев может создать… — Какого черта, какая защита? Я их защита! Я все равно боялся и кричал голосом, утопающим в сонной ватной густоте: — Мы должны вернуться за моей женой и сыном, я остановлю машину, если вы не развернетесь… Митрич бросился на меня, шипя и больно кусаясь, приговаривал между атаками: — Оставь, если хочешь им счастья, я то уже знаю, что нужно оставить все, как есть, чтобы не сделать хуже… — Стой, — я вытянул руки в примирительном жесте. — Пожалуйста, скажи мне, кто это… — Где? — обернулся Митрич. В самом углу салона Скорой, прижавшись к бабАне, стоял незнакомый мальчик, чем-то напоминавший Чеба. Только подросшего Чеба, лет через семь. У него были большие светлые глаза и легкая челка, наискось спадающая на высокий чистый лоб. Кроме Чеба, он мне сильно, но неуловимо напоминал еще кого-то. На мальчике была моя одежда, та, которую я носил пятнадцать лет назад в его возрасте. Любимая клетчатая рубашка, если присмотреться, то наверняка можно увидеть рядом с одной из пуговиц след от первой в моей жизни сигареты. И легкие льняные бриджи, очень уважаемые мной за неимоверное количество карманов. — Вон там… С челкой, — пояснил я Митричу, который все более явно приобретал свои привычные, человеческие черты. — А это… Это Гор. Горка-Егорка, — сказал проявленный сквозь кошачий облик ветеринар и вдруг безнадежно и беззвучно заплакал. — Что… — И я его убил, — безнадежно произнес Митрич срывающимся голосом. * * * Когда я открыл глаза, то обнаружил себя на своей кровати. За окном монотонно накрапывал дождь. Медленные крупные капли срывались с тополиных листьев и бились об асфальт. Я мог разглядеть капли, значит, голова стала ясная. «Это был бред», — подумалось. — «Я был в бреду». Потому что Митрич мертв и никак не может сказать «Я его убил», а Гор — это никакой не мальчик, а лев, и даже если Митричу пришлось убить этого Гора, то сейчас для человеческого правосудия он вне досягаемости. |