Книга Когда снега накроют Лимпопо, страница 143 – Евгения Райнеш

— Убрать «перевертыш», — кивнул я. — Только вмешательство в основу существующего принесло такие себе результаты. Один мальчик погиб, второй превращаться не перестал, но во время «человеческой фазы» становился идиотом. Удивительно. Тор — очень мудрый лев, на самом деле. С таким человеческим и даже…

Я замялся, вспоминая разговор двух девочек на полянке возле детской площадки.

— Взгляд у него был гипнотический, — произнес, наконец. — А вот Артур… Ни малейшего проблеска ума, не то что магии. Хотя наверняка Митрич не успел довести свои опыты до логического конца. А что там должно было получиться, мы теперь никогда не узнаем.

— Зато мы почти уверены, что до Феликса дошло каким-то образом происходящее. И я думаю… Кажется, в этом сыграла немаловажную роль твоя Тави.

— Что⁈ — поразился я.

— Помнишь, я говорил, о драке, которую затеяла летавица много лет назад в сторожке?

— Так она поссорилась с Митричем?

Управник кивнул:

— Именно с ним. Я читал материалы дела. Тогда еще никто и не предполагал, что в Литвинове есть часть потворы. Он числился в разбирательстве, как исконный человек, егерь.

— Какой егерь? — удивился я.

— Ну, наверное, он и выстроил сторожку в лесу, потому что работал егерем. Кто знает? Не будет служба управников заниматься каким-то человеком, сидящим в глубокой чаще. Разбирались именно с летавицей, не обратив внимания на ее оправдания.

— И что Тави говорила в свою защиту?

— Что егерь выжег какими-то ядовитыми веществами прекрасный лес вокруг своей сторожки. Якобы там с незапамятных времен отдыхали летавицы — а они очень трепетно относятся к лесам, это их истинное место пребывания. А Литвинов принялся проводить опыты, и находиться там чистым существам стало невозможно.

— Ну, Тави, — поразился я. — Никогда не думал, что она такая бойкая в отстаивании общественных интересов. Нет, свою выгоду она знает точно, но вот в роли выразительницы народного гнева никогда не мог ее представить.

— Наверное, тут совпало личное и общественное, — улыбнулся Гаевский. — Только случилась даже драка с членовредительством, и поругались они всерьез и надолго. Конечно, я сначала не связал того Литвинова с нынешним. Кто мог подумать, что это окажется одна и та же персона⁇ Прошло более ста лет. И фамилия участника происшествия упоминалась только мелким шрифтом в примечаниях на последней странице. И вот через много-много лет летавица, прибыв за тобой и сыном в Яругу, встретила на том же месте Литвинова и…

— Опять поругалась с ним?

Я знал, что Тави может быть такой же злопамятной, как и легкомысленной. Память у нее хорошая, только работает в непонятном для людей направлении.

— Она вполне могла сообщить Верфелису, — кивнул Гаевский. — Возможно, из чувства мести, или… Тебе не приходит в голову, что таким образом она защищала своего сына?

— Что? — я широко раскрыл глаза. — Тави — Чебика?

Гаевский кивнул.

— Ты, конечно, этого не понимаешь, но по меркам летавиц твоя Тави — просто сумасшедшая мать. Она постоянно охраняет сына. Даже отправилась за вами в Яругу, хотя все интересы летавицы остались в теплых странах, куда перебрались ее «родственники». И вполне возможно, что Тави, увидев происходящее с мальчиками-перевертышами в ходе экспериментов Литвинова, побоялась, что ты тоже обратишься к нему. Впрочем, ты мог даже не обращаться…