Книга Любовь как приговор, страница 55 – Татьяна Кравченко

Дамьен передразнил надтреснутый, умоляющий голос дяди.

— Но мы лишь мотали головами, зажмуриваясь от ужаса.

Он резко повернулся к Элиане.

— Силы таяли. Встать? Немыслимо. Даже повернуться на соломе требовало титанических усилий. А раны...

Дамьен расстегнул манжет своей рубахи и на мгновение приложил пальцы к идеально гладкой коже на запястье, туда, где когда-то сочилась темная, зловонная влага.

— Они не затягивались. Края их были синюшными, мертвенными. Абсолютная тьма стала нашим единственным утешением. Свет был пыточной иглой, вонзавшейся в мозг.

Дамьен закинул голову назад, глядя на небо.

— И тогда Дядя сдался. Вид его в тот миг был страшнее любой болезни. «Держитесь... я... найду выход», — прошептал Дамьен. — Он пошел за Айсой. За той самой ведуньей, к которой шли, когда смерть уже стучала в дверь.

Он замолчал. Потом медленно, почти невесомо, вернулся на скамью, его движения снова стали бесшумными и грациозными.

— Когда он привел ее, первое, что она сказала, войдя и резко сморщив нос... — Дамьен беззвучно усмехнулся, оскалив на миг идеально белые зубы. — «Ужас... Вонь-то какая! Гниль да кровь... Сама смерть тут парит!» Ее глаза, острые, как у хищной птицы, скользнули по нам, оценивающе, без тени жалости. Она сбросила с плеч свою потрепанную сумку, набитую склянками, травами и кореньями. Казалось, она принесла с собой не спасение, а приговор. И наш мир в тот момент раскололся надвое. На «до» и «после».

Дамьен замолк. Он смотрел на Элиану, наблюдая за ее реакцией, за тем, как она переживает его боль и ужас.

— Айса грубо отдернула наши пропитанные сукровицей повязки, — его голос стал резким, словно отрывая куски старой плоти. — Ее худые, цепкие пальцы... вот так...

Дамьен поднес свою руку к лицу, разглядывая пальцы, которые когда-то были худыми и синими, а теперь — сильными и бледными.

— С неожиданной осторожностью прощупали края ран. Ее лицо хмурилось, становясь каменным. «Нет, старик... Травы тут не помогут, не то это...» — прошептал Дамьен, почти пародируя шепот ведуньи. — И в ее голосе впервые прозвучала трещина настоящего страха. «Беги! На рынок! Живую курицу! Быстро!»

Он встал и его тень метнулась по садовой дорожке.

— Дядя рванул без вопросов. Вернулся, запыхавшийся, с этой... квохчущей, перепуганной жизнью в руках.

Дамьен жестом показал, как дядя держал курицу.

— Айса... Айса взяла топор. Резкий взмах — тупой удар о плаху...

Дамьен резко хлопнул ладонями, и звук прокатился по тихому саду, заставив Элиану вздрогнуть.

— Голова отлетела. Туловище забилось, брызгая алыми каплями.

Он посмотрел на Элиану, на ее бледное лицо, на руку, прижатую ко рту. Его губы тронула холодная улыбка.

— Да, именно так. Отвратительно, не правда ли? Но в тот момент для меня это был... звук надежды.

Он медленно подошел к Элиане, его движения были плавными, как у хищника.

— Она подставила стакан. Кровь капала, густая, темно-алая. Наполнила его... этим теплым содержимым.

Дамьен пристально смотрел в глаза Элиане, будто пытаясь передать ей тот ужас и зарождающуюся жажду.

— Она подошла ко мне первому. Сунула стакан почти в лицо. «Пей!» — приказала она. Коротко. Без колебаний.

Дамьен закрыл глаза, снова переживая тот миг.

— Я попытался. Один жалкий глоток. Вкус... металла, соли и дикой, первобытной горечи. Мой желудок вывернуло. Все вырвалось обратно. Я кашлял, слезы текли по лицу.