Книга Любовь как приговор, страница 114 – Татьяна Кравченко

Ее рыдания, глухие и разрывающие, бились о камни перрона. Мариус чувствовал каждую судорогу, каждое содрогание ее тела, прижимая ее к себе, пытаясь оградить от острого гравия хоть каплей своего холодного тела. Его собственное, мертвое сердце, закованное в лед веков, трещало по швам, готовое рассыпаться в прах от звука этой нечеловеческой муки. Каждый ее стон был ножом.

— Госпожа… – его голос прозвучал надтреснуто, непривычно тихо, почти умоляюще. – Перестаньте плакать… Пожалуйста…

Слова были пусты, как погремушка перед лицом цунами, но сказать что-то было невыносимой необходимостью.

Он видел, как ее плечи дергаются. Жалость, острая и беспомощная, сжимала ему горло. Жалко было до физической боли. Смотреть на это совершенное, страшное создание, сломленное в прах на грязных рельсах… Но была и другая, ледяная тревога. Его древний инстинкт сканировал ярость толпы за оцеплением. Гул нарастал. Одно неверное движение Элианы, один всплеск ее неконтролируемой боли и ярости – и это место превратится в кровавую бойню. Он не мог этого допустить. Не ради людей. Ради нее. Чтобы эта пропасть горя не поглотила ее окончательно, залив кровью.

Это место стало его могилой. Могилой Дамьена для них обоих. Надо было уйти. Срочно.

— Пойдемте, – голос Мариуса набрал твердости, стальной стержень сквозь надрыв. Он осторожно, но неумолимо приподнял ее. – Пожалуйста.

Она не сопротивлялась. Рыдания стихли, сменившись глухими, прерывистыми всхлипами, как у выброшенного щенка. Ее тело было безвольным, тяжелым. Она позволила ему обхватить ее за плечи, повести. Ее шаги были шаркающими, неуверенными, взгляд устремлен в никуда, сквозь бетон и сталь вокзала, в какую-то бездонную пустоту.

Они выбрались через боковой выход для служебного транспорта, где в тени, их ждал черный автомобиль. Водитель вампир, молча распахнул заднюю дверь. Мариус буквально вложил Элиану внутрь, как драгоценный и разбитый сосуд, сам сел рядом. Дверь захлопнулась с глухим стуком, изолируя их от мира.

Пока машина трогалась, Мариус достал телефон, его пальцы мелькнули над экраном одним словом: «ОТБОЙ» – Нику. В тот же миг, словно по мановению волшебной палочки, они услышали глухой, мощный гул – это толпа, с облегчением вздохнув, ринулась лавиной на освобожденный перрон. Шум слился в отдаленный рокот за тонированными стеклами.

Автомобиль плавно понесся по еще сонным улицам города, увозя их от вокзала. Элиана не шевелилась, прижавшись лбом к холодному стеклу. Ее глаза были широко открыты, но пусты. Она смотрела сквозь мелькающие небоскребы, сквозь утренний туман, сквозь само время – куда-то в небытие, туда куда исчез он.

Тишина в салоне была тяжелой, гулкой. Мариус смотрел на ее профиль, на следы высохших слез и пыли на щеке. Куда везти эту тень?

— В особняк Блэквуд, госпожа? – спросил он тихо, почти боясь нарушить ее кататонический покой.

Она медленно повернула голову. Взгляд ее скользнул по его лицу, но не задержался. Усталость в ее глазах была бездонной. Голос, когда он наконец сорвался с губ, был плоским, лишенным всяких нот, как скрип двери в пустом доме:

— Нет.

Пауза.

Воздух в салоне застыл.

— Я там была… слишком счастлива.

— Еще пауза, длиннее.

Потом, тише, но с ледяной окончательностью:

— В замок.

Мариус кивнул раз, резко. Не надо было больше слов. Он отдал приказ водителю тихим жестом. Машина плавно сменила курс, увозя их не к светлым воспоминаниям, а к суровой, древней твердыне в горах. К месту, где началась ее вечность и закончилась его. К месту, где теперь предстояло жить с невыносимой тяжестью пустоты и ненайденной могилой.