Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 91 – Ирина Манаева

Последний рывок - и чёрный сгусток соскальзывает, будто живое существо, и тает в воздухе дымом. Теперь я открываю глаза.

Ты справилась, Эйлин!

Отдёргиваю руку. Грудь девушки вздымается резко, будто она делает первый вдох после долгого молчания. Её глаза, до этого пустые, дергаются, и в них появляется свет. Настоящий, человеческий.

Едва удерживаюсь, чтобы не упасть. Ладонь жжёт, на коже тёмный след, будто копоть.

Двери резко распахиваются, и в комнату входит Иртен и Нарна.

— Мама, - говорит Ханна, и та тут же бросается к ней, а я медленно поворачиваюсь к лекарю, чувствуя, как предательски дрожат ноги.

Брукс продолжает стоять в паре шагов, переводя взгляд с меня на девушку, пока рядом от счастья плачет Нарна.

— Я очень голодна, - негромко шепчет Ханна, и мать несколько раз кивает головой, собираясь принести ей обед. Но тут же в нерешительности останавливается, ожидая вердикта от лекаря.

— Что. Здесь. Происходит? – задаёт он вопрос, на который совершенно не хочу отвечать. Чешу зудящую руку, оттягивая время.

Нарна порывисто обнимает дочь, прикрывая её спиной, будто боится, что лекарь вырвет девушку у неё из рук, а потом косится на меня, размышляя что сказать. Даёт возможность сделать это мне, и я решаюсь.

Глубоко втягиваю воздух, пытаясь справиться с дрожью в ногах. Ладонь всё ещё горит, будто там тлеет уголь.

— Я сидела рядом, и она просто очнулась, - конечно мне никто не поверит.

— Очнулась? – хмыкает Иртен, складывая руки на груди. – Та, что была в коматозном состоянии несколько месяцев, сегодня чудесным образом очнулась, как только ты оказалась рядом?

— Это допрос?

— Скоро сюда придёт Рудая Вольц, и мне следует сказать ей, почему произошло чудо?

— Ваше зелье помогло, - предлагаю выход, и Брукс кивает на дверь, тут же выходя первым. Как только намереваюсь пойти следом, Нарна хватает за запястье.

— Я обязана тебе жизнью дочери и буду выполнять любые просьбы.

— Я рада, что смогла помочь, - слабо улыбаюсь, отправляясь за лекарем. Мы идем по коридору, пока вновь не оказываемся в его кабинете.

— А теперь жду правды, - он стоит около двери, словно сторожит её, чтобы я не сбежала, как получасом ранее. Тру ладонь о платье, дабы унять зуд, появившийся после «процедуры»

— Не могу рассказать, что это было, потому что и сама не понимаю до конца, - произношу, стараясь, чтобы слова звучали ровно. – То, что мучило Ханну, было не болезнью. Это просто чужое.

Иртен хмурится, в его взгляде нет ни радости, ни веры, лишь холодное, требовательное ожидание. Он словно хочет разложить меня на составные части, чтобы понять, каким образом я сделала невозможное.

— Чужое? - повторяет он медленно. - Ты говоришь о тьме?

Молчу. Любое подтверждение - это признание в том, чего я знать не должна. А он принимает молчание как знак. Его глаза прищуриваются, и Брукс делает шаг ближе.

— Такое не видят обычные целители. Даже я не смог. Кто ты, Эзра?

Внутри всё сжимается. Ответить «никто» – он не поверит. Ответить «та, кто сильнее, чем кажется» - навлечь подозрения. Я поднимаю голову и смотрю прямо в его глаза:

— Я та, кто не мог оставить её умирать. Всё остальное не имеет значения.

На мгновение между нами возникает напряжение, как перед ударом молнии.

— Она дышит. Она жива, - спокойно говорю. - Разве этого мало?