Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 92 – Ирина Манаева

Брукс продолжает смотреть на меня. Его губы вздрагивают, будто он хочет сказать что-то резкое, но вместо этого из его груди вырывается тяжёлый выдох.

— Я скажу, что именно мне удалось исцелить Ханну, но тогда сюда станут приводить всех заражённых. И у них появится шанс. Ты готова им помочь?

Он спасает меня или берёт в рабство? Теперь я из прачки перейду к лекарям и буду делать то, что прикажет Иртен? Словно услышав мои мысли, Брукс продолжает.

— Я скажу Рудае, что ты не можешь выполнять тяжёлую работу, потому что очень слаба, но отлично подойдёшь ко мне в помощницы.

Теперь мы связаны тайной, и мне предстоит постоянно быть рядом с лекарем, которого я подозреваю в том, что он вколол мне тьму. Но, если это так, то он отлично играет ничего не знающего человека?

— Эзра, ты согласна?

— Мне надо на воздух, нехорошо что-то, - говорю отчасти правду, устремляясь к выходу. – Пустите же, - пытаюсь его оттолкнуть.

Наверное, что-то в моём взгляде заставляет его отойти вбок, и я снова выскальзываю из кабинета, отправляясь на улицу.

Жжение в ладони наконец стихает. Наверное, последствия. Где-то глубоко внутри будто завёлся крохотный чёрный змей, свернувшийся кольцами в груди, и я даже не представляю, кто стал причиной его новоселья во мне.

Многое бы отдала, чтобы узнать: что будет дальше. Я стану такой же? Сойду с ума? Не смогу оценивать реальность?

Выбираюсь на улицу. Солнце уже поднялось над Готтардом: неласковое, кроваво-красное, словно готово получить свою жертву на ужин.

Да, Шедра хотела меня убить, но не по своей воле! Любому могли вколоть мацию, и он бы не отвечал за свои действия. Но кого выгораживает Брукс?

В памяти всплывает игла в руках Сараны: острая, тонкая. Её взгляд, скользнувший по мне, будто она заранее знала, чем всё закончится. Сомнений нет – это она, и всё как раз было накануне. Мысли идут дальше, пытаются подытожить. Что если и темноту внутрь меня поселила она же? Если Брукс скрывает её, выходит, Сарана имеет доступ в лазарет?

Будто в подтверждение моих мыслей вижу рыжие волосы, мелькнувшие слева, но она меня не замечает. Идёт мимо прачечной далее к больнице, а потом скрывается внутри.

Надо же, как ошибается генерал на счёт Иртена.

Гоствуд кажется прищурившимся, как зверь, приготовившийся к прыжку. Мне не укрыться от взглядов: любопытных, сторожевых, жалящих. Сейчас вся моя жизнь сократилась до одного единственного слова - выжить. Впереди несколько дней, а потом вернётся генерал, хочется в это верить. Но что будет после – неизвестно. И не стоит питать ложных надежд. У меня есть только я и Ашкай, который пока ещё внутри. Но поговорить с ним следует в укромном месте.

Иду к подземному выходу, по которому прачки спускаются к реке. Сейчас слишком рано, чтобы они взяли корзины и отправились полоскать бельё, а значит, какое-то время для уединения у меня есть.

Здесь пахнет сыростью, мылом и старой тканью, а ещё неимоверно темно. Синее пламя расходится на ладони, помогая увидеть контуры лаза, который и без того чувствуется, если раскинуть руки. Но идти на ощупь по ступеням вниз – верный способ сломать себе шею.

Ноги переступают тяжело, будто не желают идти. В грудной клетке щекочет и тихо шевелится чёрный узел - мой нежеланный сожитель.

«Ашкай, ты здесь?» - спрашиваю, потому что его исчезновение может случиться в любой момент.