Книга Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины, страница 90 – Ирина Манаева

— Её так и не нашли, и экономка не смогла похоронить Хлоцию, чтобы навещать могилу. Она отправилась в столицу, и думали, что уже не вернётся сюда. Но спустя пару недель она прибыла обратно, и говорят после этого Рудая перестала улыбаться и начала всех ненавидеть.

Оказывается, внутри жестокой экономки скрывается убитая горем мать…

Нарна всхлипывает, сжимая руку дочери, её глаза красные, усталые. Она всё ещё надеется, но надежда - это уже почти безумие.

— Может, тебе удастся уговорить её оставить Ханну? Я сделаю всё, что потребуется, только не отнимайте её у меня.

— Если бы это только зависело от меня…

«Ашкай, готовься», - обращаюсь к помощнику и прошу выйти тех, кто может. Нарна испуганно вскрикивает, прикрывая рот ладонью.

— Тебя послали убить её?

— Не говорите глупостей. Я хочу попытаться помочь Ханне, - говорю ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и убедительно.

— Помочь? – не понимает мать сказанного.

— Да, вы меня едва знаете, и Брукс сделал всё, чтобы избавить вашу дочь от болезни. Но я из рода лекарей. Пока не знаю, что именно стану делать, только дайте мне возможность остаться с ней наедине. В любом случае, у вас больше нет вариантов.

Мгновение - и в её глазах появляется искра. Сомнение борется с отчаянием. Потом она кивает, прижимает губы ко лбу дочери и выходит, будто сдаваясь судьбе.

В комнате остаёмся я, девушка с невидящим взглядом и та самая женщина, что до сих пор без сознания.

Сажусь рядом, беру худую ладонь Ханны. Тёплая, но слабая. Внутри всё дрожит от страха: вдруг я ошибусь, вдруг сделаю хуже? Но голос Ашкая внутри звучит твёрдо.

Смотри. Ищи нитку.

Закрываю глаза. Дышу глубже. Стараюсь прислушаться не к шуму крови, а к чему-то иному, тому, что скрыто. Очертания проступают через закрытые веки, потому что я смотрю не глазами, а сердцем, внутренним зрением. В груди девушки подрагивает чёрный комок, от которого тянутся тонкие жгуты по венам. Они дрожат, извиваются, как живые, и в каждой жилке яд.

Ищу конец, осматривая её внимательно, не разлепляя век. Ну где же он? Прохожу взглядом по грудине, забираюсь в голову, потом осматриваю ноги и руки.

«Его нет».

Внимательнее будь!- просит змейка, и я начинаю сначала. В какой-то момент хвост, подобный змеиному, заворачивается кольцом, и я понимаю – вот он.

Теперь осторожно поймай его пальцами, - следующая команда.

Протягиваю руку, она обычная. В себя я не вижу ничего. Кончиками пальцев будто задеваю край, ощущая покалывания в подушечках. Приоткрываю глаза, сразу всё исчезает.

НЕТ! Ты его упустишь!– испуганно вскрикивает Ашкай, и я тут же закрываю глаза, смотря, как кончик уползает по руке, чтобы спрятаться с самой гуще.

«Он ещё и живой?!»

Не смей недооценивать тьму…

Хватаю нить, путаясь в остальных, но в этот раз пальцы более цепкие. Холод бьёт в ладонь, сердце сбивается с ритма. Конец извивается, борясь за существование, но я не стану отпускать, хоть он и ощутим болью.

Тяну. Нить вырывается из груди медленно, с противным треском, как корень из земли. Девушка дёргается, её губы раскрываются, но голос не выходит. Пот срывается у меня со лба, руки дрожат.

До конца, - напоминает Ашкай.

Тяну, и из груди выходит всё больше - целый клубок: длинный, липкий, обвивающий её сердце. Чем дальше вытягиваю, тем тяжелее дышать. Кажется, будто эта тьма вонзается теперь в меня. Только у меня и без этой полно своей.