Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 94 – Моргана Маро

– Многие покушались на жизнь императора Юйгу?

– Да. Думаешь, все это были цзяньцы? – взглянул на него Цин Вэнь.

– Как знать, но эта вражда должна иметь причину.

Собрание продлилось еще один кэ. Хоть цзяньцы и устали от притеснения, они пока еще не решались действовать в открытую. Стоило кому-то заговорить про поджоги, как господа Дуньянь и Моу тут же качали головами. Так заговорщики сделают лишь хуже. Достаточно и того, что во дворце получили места многие втайне преданные павшей империи. Вдобавок в Хэгуне ходят слухи, что некоторые знатные дома цзяньцев стали отправлять часть зерна, денег и металла куда-то на север, и пускай небольшими партиями, но это уже вызвало подозрения.

— Нас должен кто-то возглавить, – сокрушенно произнесла Бяньбянь. – Какой смысл от этих собраний, если мы только и можем, что квакать?

— И кто же поведет нас за собой? – с улыбкой спросил Сун-эр. – У кого хватит сил в открытую противостоять императору Хэ, находясь в Юйгу?

— У мудреца Фан, – вдруг произнес Чуньчунь. – Он ведь тоже цзянец.

— Мудрец Фан добровольно пошел во дворец, чтобы обучать демонического принца, – фыркнул кто-то из мужчин. – Его не заботит ни судьба Великой Цзянь, ни наши беды.

— Заклинатели не могут принимать ничью сторону, – напомнил господин Моу. – Мудрец Фан как ветер: сегодня здесь, завтра там, его никто не в силах удержать. Да, его помощь была бы нам кстати, но окажи он нам ее – и чем будет отличаться от обычных людей?

— Чепуха, – громко фыркнула Бяньбянь. – Будь у него храбрость, он бы давно избавился от императора Хэ. Великая Цзянь для него лишь слово, не более!

Фан Лао поджал губы, чувствуя, как слова Бяньбянь впиваются в сердце. Он и правда хотел сделать многое для своих людей, но не мог. Пока не мог.

Собрание подошло к концу, и все начали неспешно расходиться. Господин Дуньянь проводил младшего брата Моу Ганя до повозки, а Чуньчунь быстрым шагом направился в сторону поместья Е. Повернув за угол, он не успел и вскрикнуть, как его схватили за шкирку и прижали к стене. Чья-то рука накрыла рот. В темноте вспыхнул бумажный амулет, осветив лица Цин Вэня и Фан Лао.

— Чуньчунь, не хочешь объясниться? – с улыбкой, которая не сулила ничего хорошего, спросил принц. – Твой господин знает, где ты пропадаешь ночами?

Чуньчунь бросил полный мольбы взгляд на заклинателя, но тот не собирался помогать, лишь взирал черными как ночь глазами. Поняв, что оказался в ловушке, Чуньчунь вздохнул и взмахом руки попросил убрать ладонь со рта.

— Я лишь выполняю последнюю волю матушки, – с неохотой признался он, стараясь не смотреть в глаза принцу. – Моя матушка умерла, когда мне было восемь, после чего меня принял к себе на службу господин Е. Матушка… она была из Великой Цзянь, из знатного павшего рода, бежавшего после Цзяньской резни без денег и драгоценностей. Она работала здесь прачкой, а потом… кто-то из солдат взял ее против ее воли, и родился я.

Чуньчунь сжал кулаки с такой силой, что ногти поранили кожу.

— Она ненавидела императора Хэ, ненавидела людей Юйгу… они всегда издевались над ней, давали самую ужасную работу и почти не платили… когда она заболела, ни один врач не помог ей. Ее последней волей было поддержать народ цзянь, восстановить справедливость, сделать всех равными.