Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 91 – Моргана Маро

— Этот мальчишка уже успел что-то натворить? – скривил губы Е Линбо.

— И да и нет. Вы знаете цзы вэй доу шу Цин Вэня?

— Да. Третьему принцу еще в детстве предрекли тяжелую судьбу. Я один из тех немногих людей, кто видел его цзы вэй доу шу, и он полон боли, лишений и испытаний. Император знает это, но сам Цин Вэнь остается в неведении.

Заклинатель нахмурился.

— Кто составлял эту карту?

— Почивший астролог.

— Если господину Е не составит труда, он может сказать, когда родился Цин Вэнь?

— Боюсь, это будет сложно – мы можем лишь предполагать дату и год, – признался Е Линбо. – Третий принц ничего не помнит о раннем детстве, и потому натальная карта примерна.

— Верно, она примерна. Цин Вэнь родился за три года до того, как пала Великая Цзянь, не так ли?

Е Линбо кивнул.

— Я помню, несчастья в тот год стали предзнаменованием Бедствия, однако тогда же явился и мудрец Ао, который отогнал демона на время, – задумчиво произнес Фан Лао. – Тогда у многих детей цзы вэй доу шу вели себя странно, да и по прошествии стольких лет не исполнились предначертанные ими судьбы.

— Верно, – согласился Е Линбо. – Значит, старый астролог ошибся?

— Скорее Небеса изменили свое решение. Я встречал людей с таким цзы вэй доу шу, как у Цин Вэня. Как правило, их тянет к человеку, кто может исправить их судьбу.

— И он решил, что это наставник Фан? – догадался министр Е, задумчиво погладив переносицу.

— Да, хотя я надеюсь, что это не так. Мне не нужны друзья – сегодня я здесь, а завтра уже на другом краю Поднебесной, и, возможно, мы больше никогда не встретимся.

— Третий принц упрям, – заметил Е Линбо, подойдя к Фан Лао и протянув пиалу с холодным чаем. – У наставника Фан есть только два пути: отступить и покинуть Цинхэ, не оставив после себя и следа, либо сдаться.

— Боюсь, настанет время, и он разочаруется во мне, – невесело усмехнулся заклинатель, взяв пиалу.

— Тогда разочаруйте сейчас, – только и пожал плечами министр Е.

Слова Е Линбо заставили Фан Лао серьезно задуматься. Может, это и правда единственный выход из ловушки?

* * *

По улице, освещенной тусклыми фонарями, шли двое, одетые в темную неприметную одежду. Цин Вэнь шагал впереди, ни разу не оглянувшись на Фан Лао, словно того и вовсе не существовало. За прошедшие два дня принц старался быть сдержаннее, пусть и продолжал называть наставника «Нин-гэ». Заклинатель настороженно принимал новые правила игры, надеясь, что Цин Вэнь не совершит сегодня ничего безрассудного.

Лавочник Дуньянь жил в западной части города; купив несколько домов, он снес между ними стены и обустроил просторный внутренний двор. Он не был богат, как министры Хэгуна, но и бедным его назвать было сложно. Являясь цзяньцем, он смог не только открыть лавку тканей в столице, но и прославиться как умелый портной, к которому обращались даже чиновники и их жены.

Остановившись за углом высокой стены, Цин Вэнь и Фан Лао взглянули на восточные ворота поместья Дуньянь, у которых замерли охранники. Тихо свистнув, заклинатель приказал следовавшему за ним Маньвэю проверить усадьбу сверху. Ворон взлетел высоко над крышами домов и неясной тенью замелькал, осматривая двор поместья Чо, здания, в которых уже не горел свет, и наконец небольшой храм. Опустившись на подоконник, Маньвэй осторожно заглянул внутрь и заметил тускло освещенные статуи богов на постаменте. На полу же сидели люди, окружив расстеленную картину.