Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 96 – Моргана Маро

Аккуратно взяв из его рукава футляр с картиной, Фан Лао поднялся – и в этот миг над его плечом со свистом промчалась игла. Успев поймать ее, заклинатель взмахнул рукавами, и пламя с ревом бросилось в сторону нападавшего, но так и не смогло его коснуться.

В языках огня стоял лысый монах с дружелюбной улыбкой при холодных глазах. Совершив небольшой поклон, он протянул руку:

— Прошу, отдайте мне картину.

Взглянув на футляр, а после – на монаха, Фан Лао слегка улыбнулся и произнес:

— Мы встретились не в том месте и не в то время, Мунхэ. Прошу простить, но она нужнее мне.

В черных глазах монаха играло пламя, но вместо того, чтобы броситься отбирать картину, он вновь слегка поклонился:

— Я понял вас, тогда простите за грубость в будущем.

Огонь взметнулся перед лицом Фан Лао, поглотив монаха и не оставив ничего после него.

Выйдя из пламени без единого следа пепла на одежде, Фан Лао спрятал футляр в рукаве и обратился к ожидавшему его Цин Вэню:

— Вернемся, пока и мы тут не расстались со своими жизнями.

Вернувшись во дворец третьего принца, Фан Лао устало опустился в кресло и достал футляр с картиной.

— Кто там был?

— Наемный убийца. Прикончить младшего брата Моу ему удалось, но он не ожидал встретить меня, – вздохнул Фан Лао, развернув картину на столе.

— Он тебя увидел?

— Да. Ты знаешь, кто это мог быть?

— Тот, кто уже убил министра Ди.

Поймав взгляд принца, Фан Лао почувствовал горечь во рту. Сколько еще трупов понадобится тому человеку, чтобы достичь цели?

Подойдя к столу, Цин Вэнь окинул взглядом картину.

— Что будешь с ней делать?

— Спрячу, раз уничтожить ее невозможно.

— Неужели Тяньцай-цзюнцзы действительно предвидел падение цзяньцев? – удивился принц.

— Не думаю, – признался Фан Лао, взглянув на рисунок. – Здесь изображено бегство после Цзяньской резни, но можно усмотреть и иной смысл – было бы желание.

— Послушать Нин-гэ, и окажется, что ни одна из картин Тяньцай-цзюнцзы не была пророческой, – с усмешкой заметил Цин Вэнь.

— Может, так и есть? – пожал плечами заклинатель, глядя на искусно выведенное знамя Великой Цзянь – порванное, потемневшее. – Заговорщики правы. Я цзянец, но не могу ничего сделать.

— Ты не вправе вмешиваться в дела людей, если им не угрожают демоны, – напомнил Цин Вэнь.

Фан Лао не ответил, в последний раз взглянул на картину и свернул ее.

— Нин-гэ, как насчет сделки? – вдруг предложил третий принц.

— Какой? – без особого интереса спросил заклинатель.

— Что, если я войду в совет министров и помешаю императору Хэ притеснять народ цзянь?

— С чего бы императору Хэ тебя слушать? – нахмурился наставник Фан.

— Он меня больше всех любит, – улыбнулся Цин Вэнь, взглянув на пальцы с черными когтями. – Я даже готов просыпаться до восхода солнца и выстаивать скучные утренние собрания.

— И ради чего?

Цин Вэнь взглянул на Фан Лао и произнес:

— Останься сегодня со мной, выпьем вина и поговорим.

— Почему я? – невольно удивился его просьбе заклинатель.

— А разве не ты приставлен ко мне как наставник, что должен меня поучать?

Заметив суровый взгляд, Цин Вэнь тут же поднял руки и произнес:

— Мои помыслы чисты. Я не собираюсь спаивать наставника и заставлять его сдвигать горы! А то люди еще подумают, что Бедствие явилось.

— Прекрасно, что ты понимаешь это, – сухо заметил заклинатель. – Значит, ты хочешь, чтобы я остался. Что же, надеюсь, я не засну прямо за столом.