Книга Бескрайнее темное море. Том 1, страница 92 – Моргана Маро

— А ну кыш! – погнал ворона один из мужчин.

Недовольно каркнув, Маньвэй взлетел и спрятался на ветках ближайшего дерева.

— Идем, – тихо произнес Фан Лао.

Заклинатель с легкостью вскочил на стену. Цин Вэнь не отставал от него: подобно двум быстрым теням, они перепрыгивали с крыши на крышу, передвигаясь осторожно и почти бесшумно. Лишь пару раз звякнула черепица, но охранники во дворе господина Дуньяня не обратили на это внимания.

Добравшись до храма, принц и его наставник присели. Фан Лао начертил на одной черепице знак, и та на глазах рассыпалась пылью. В небольшом зале, всего два на два чжана, в кругу расположилось около десяти человек. Заклинатель сразу выцепил фигуру статного мужчины – господина Чо, который помог ему подобрать ткани. Следом нашел Бяньбянь: сидя рядом с Сун-эром, она нежно держала его за руку.

Цин Вэнь вдруг дернул Фан Лао за рукав и мысленно произнес:

– Видишь того, с бородой?

Приглядевшись, Фан Лао и правда заметил мужчину среднего возраста с узкой тонкой бородкой, который то ли спал, то ли соглашался со всеми, кивая.

– Знаешь его?

– Это младший брат евнуха Моу. Я встречал его пару раз на пирах.

Фан Лао нашел это забавным. Моу Гань сбежал вслед за Хэ Ланцзяном, как только появился случай, и не был сторонником Великой Цзянь, а вот его младший брат присутствовал на собрании цзяньцев и мог подставить весь род под удар.

– Знаешь еще кого-нибудь?

Цин Вэнь присмотрелся и вскоре кивнул.

– Да. Здесь несколько служащих восьмого и девятого рангов… та женщина – помощница главной швеи в швейной мастерской, а того мужчину я видел среди ночной стражи… постой, это Чуньчунь?

Фан Лао, к своему удивлению, тоже увидел знакомого юношу, внимательного и молчаливого. Переглянувшись, принц и наставник вслушались в разговоры:

— …сжечь нельзя, разорвать тоже. Может, утопим ее? – с отчаяньем в голосе предложил Сун-эр.

— Если и топить, то в болоте, подальше от людей, – заметил один из мужчин.

Фан Лао присмотрелся к картине: большой холст, исписанный красным, черным и оранжевым. Небо закрывал дым, множество воинов в доспехах, всадников и пеших, шли по усыпанной трупами земле. Кое-где из нее торчали копья, а на одном из них висело порванное знамя Великой Цзянь.

– Ужасная картина, – раздался тихий мысленный голос Цин Вэня.

– Да. Если она попадет в руки императора Хэ, то он сочтет это призывом к истреблению цзяньцев, – мрачно произнес Фан Лао.– Неудивительно, что они хотят от нее избавиться.

– И почему Тяньцай-цзюнцзы не мог писать более радостных картин?

– Он и писал…

— Эта картина не должна достаться семье Хэнь, – раздался негромкий голос младшего брата Моу Ганя. – В прошлый раз мы не уследили, и семью Гоу казнили за то, к чему они не были причастны.

– Семью Гоу казнили четыре года назад, якобы за подготовку восстания, –пояснил Цин Вэнь. – Они тоже были цзяньцами. Я слышал, казнили даже новорожденных.

Между бровями Фан Лао пролегла складка. Дети не должны нести ответ за поступки родителей. Лишить их фамильного знака и отдать на воспитание в другие семьи было бы достаточно.

— Министра Ди убили за то, что он хотел получить эту картину, – подал голос Чуньчунь. – Министр Е подозревает, что это сделал кто-то из семьи Хэнь, узнав, что у Ди есть картина.

В храме настала мертвая тишина. Люди с подозрением взглянули друг на друга, но никто ничего не произнес. Был ли среди них предатель, который передавал сведения семье Хэнь? Или же кто-то следил за министром Ди и Бяньбянь во время их разговора?