Книга Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!, страница 91 – Юлианна Винсент

Перо скрипело по пергаменту, выводя четкие, не допускающие двусмысленности строки. Для Тристана, своего законного сына, любимого, но ветреного, он выбрал испытание ответственностью: “…стать трижды отцом до достижения тридцати пяти лет”.

Пусть научится ценить жизнь, которую дает.

А для Герарда… Для Герарда он написал свое открытие, завуалировав его под мистическое условие: “…наследник, носящий печать, должен обрести, всем сердцем возлюбить и затем потерять свою Истинную. Только пройдя через эту утрату, через эту жертву, он обретет право на трон и разорвет оковы прошлого”.

В этот момент в библиотеку, словно тень, вошел Сержио Фальконе. Его появление всегда было бесшумным, а взгляд — слишком внимательным.

— Трудишься над судьбой империи, Аргил? — голос Сержио был гладким, как шелк, но король давно научился слышать в нем легкий металлический призвук.

— Тружусь над будущим сыновей, Сержио, — не отрываясь от письма, ответил Аргил. — Определяю, кто что заслуживает.

— Мудро, — Фальконе приблизился, заглядывая через плечо. Его глаза быстро пробежали по строчкам. Аргил почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Интересные условия. Особенно для старшего. “Найти, полюбить, потерять”… Звучит как сюжет для трубадура, а не завещание короля.

— Жизнь часто похожа на плохую балладу, — парировал Аргил, поднимая наконец взгляд.

В глазах Сержио он увидел не просто любопытство, а расчет, быстрый, как удар змеи. Этот человек что-то замышлял. Он всегда что-то замышлял. Его дружба, его советы — все было частью какой-то большой, невидимой игры.

Подозрения, копившиеся годами, кристаллизовались в этот миг в абсолютную уверенность. Сержио что-то замышлял. И трон, конечно, был частью его планов.

Не меняя выражения лица, Аргил вернулся к пергаменту. Ловким движением пера, подкрепленным крошечной, почти незаметной вспышкой собственной магии, он добавил еще одну строку.

Слова легли на пергамент и тут же исчезли, став невидимыми для любого глаза.  Прочитать их можно будет только после выполнения главного условия.

“При условии исполнения вышеозначенного пункта наследником Герардом Блэкторном, Сержио Фальконе лишается всех титулов, земель, привилегий и влияния при дворе. Ни при каких обстоятельствах и толкованиях сего документа не может претендовать на регентство, опеку или какую-либо долю в управлении королевством”.

Он отложил перо.

— Все. Буду благодарен, если заверишь его как свидетель и первый советник, Сержио.

Фальконе, не видевший скрытой строки, улыбнулся своей сдержанной, холодной улыбкой и взял печать.

— Всегда к твоим услугам, старый друг.

Они больше не говорили о завещании. Но Аргил знал, что только что поставил последнюю ловушку для того, кого когда-то считал братом. Ловушку, которая сработает лишь в том случае, если его сын пройдет через ад и выйдет из него став сильнее.

***

Болезнь скрутила Аргила стремительно, как будто тень, от которой он пытался уберечь сына, дотянулась и до него.

Он угасал в той же самой библиотеке, в кресле у затухающего камина. Дыхание было хриплым и прерывистым, мир расплывался.

Рядом, сжав его холодную руку, стоял уже взрослый Герард. Лицо мужчины было напряженным, в его зеленых глазах небыло слез — лишь та самая серьезность, присущая ему с ранних лет.