Книга Жестокий развод. Дракона (не) предлагать!, страница 24 – Юлианна Винсент

Закованный в броню расчетливости и привыкший к беспрекословному повиновению, я вдруг обнаружил, что её дерзость меня забавляет. В её глазах плещется огонь, готовый испепелить все на своем пути, и этот огонь, кажется, способен растопить даже ту ледяную глыбу, что поселилась вместо моего сердца.

Она… вызывает у меня любопытство. Любопытство, которое я считал давно похороненным под толщей цинизма и безразличия.

Глупая, наивная девчонка. Она ведь совершенно не представляет, во что ввязалась. Но что-то в её бунтарском духе, в её откровенной язвительности, в её абсолютной незащищенности, заставляет меня… испытывать странное, почти забытое чувство — изумление. Удивление тем, что в этом мире еще остались такие наивные души.

Я понимал, что это глупо. Опасно. Она — всего лишь мимолетное влечение, способ хоть ненадолго отвлечься от тошнотворной рутины. Я не могу позволить себе привязаться. Слишком много сил и времени было потрачено на достижение цели, чтобы какая-то женщина могла сбить меня с пути.

Но, признаюсь, меня терзало любопытство: что же она выкинет дальше? Как будет выкручиваться из той паутины, в которую попала? Как будет злиться и огрызаться, пытаясь меня перехитрить? Игра началась. И эта игра не на шутку взбудоражила то, что я так усердно подавлял годами.

Тяжелые двери кабинета распахнулись, вырывая меня из этих неуместных, но таких привлекательных размышлений, впуская волну приторных духов и… Кристину.

— Малыш, — проворковала она фальшиво-покладистым голоском, вязко растягивая слова. — Ты ведь уже успокоился? Зачем ты так громко на меня кричал еще и при этой…? Извиниться не хочешь?

Я скривился, передернув плечами, словно от прикосновения к чему-то гадкому. Кристина. Назойливая, как муха, прилипшая к меду. Предсказуемая до тошноты.

Её настойчивое желание затащить меня под венец было настолько очевидным, что вызывало лишь отвращение. Я видел её насквозь. Видел её амбиции, её жажду власти, её умело скрываемую ледяную душу.

Как только её предыдущая партия перестала быть выгодной, она тут же прискакала обратно. Я всегда поражался таким женщинам, как она — расчетливым, беспринципным.

Уверен, это она помогла Паулине вылететь в окно. У Кристины никогда не хватало сил и терпения выдерживать конкуренцию честно.

— Нет, — отрезал я, не удостоив её и взглядом. — Уходи.

Лицо Кристины исказилось от целой гаммы чувств: обида, злость из-за того, что её план трещит по швам, раздражение от необходимости унижаться ради достижения цели, отвращение ко мне, который до сих пор не пал к её ногам, и зависть. Зависть из-за того, что мое внимание приковано не к ней.

— Да как ты смеешь⁈ — взвизгнула она, чуть ли не подпрыгивая от возмущения. — Я — твоя будущая жена! Мы столько пережили вместе! Помнишь, как мы тайком сбегали из поместья на танцы в город? Как ты подарил мне то изумрудное колье на годовщину нашего знакомства? Или ты уже все забыл, малыш⁈

Я устало вздохнул и потер переносицу. Изумрудное колье… То, которое я подарил ей, чтобы она перестала ныть о том, что я совсем не уделяю ей внимания. Танцы… На которые я пошел, только чтобы избежать скандала с отцом. Эти воспоминания вызывали у меня лишь желание поскорее выпить чего-нибудь крепкого.

— Видят боги, я так сильно не грешил! — ехидно отозвался я, демонстративно разведя руки в стороны. — Уйди, Кристина. Ты мне мешаешь. И перестань говорить о том, чего никогда не было. Не было никаких «мы»! Был мой отец, желающий меня поскорее пристроить, ты и твоя навязчивая идея выйти за меня замуж. Меня из этого уравнения вычти, пожалуйста, и больше не приставай ко мне с этим!