Книга Русалочка с Черешневой улицы, страница 32 – Кейт Андерсенн

Солнцев постанывал во сне, дёргая бровями, а на щеке заветрилась дорожка, какая бывает только от слезы.

Решка вздрогнула и пригляделась к лицу парня — как пить дать, плакал. Что же у него такого случилось?..

Даже ссориться расхотелось. Только одеялом накрыть. Где у Лизы плед?..

Но Дашка сдержалась. Слишком сентиментально.

Тихо положила конвертик с фотографиями на стол, но взгляд упал на возмутительно исчерканный, истерзанный карандашом листок бумаги. Заглянула любопытства ради и не смогла оторваться:

По вечерам мечтала она, глядя на скучный очаг:

“Все тот же огонь у того же окна… Уплыть бы на всех парусах..!”

Ах, если б ты знала, что такое дом… Понять это можно, встретив сильный шторм.

В море встает за волной волна, вдали остается прибой.

Свежий ветер мигом надул паруса, влечет он корабль за собой.

Ах, если б ты знала, что такое дом… Понять это можно, встретив сильный шторм.

А если туман на море падёт? Безлунной ночь станет вдруг?

А если молнией тучи гром проткнёт? Очаг свой ты вспомнишь, мой друг.

И скажешь: “Ах, знала б я, что такое дом!..”. Понять это можно, встретив сильный шторм.

Даша обнаружила, что сидит на стуле, шепчет строки снова и снова и смахивает слезы. Этот парень… в который раз прочёл её чувства, как в открытой книге. Именно эта пустота преследует её который год. И это чувство домашнего очага… его теперь не вернуть. Нету его уже — дома…

Перечитала ещё и ещё раз, срываясь с шёпота на вполголоса, переносясь сердцем, сражаясь со штормом, скучая по очагу, ощущая такую знакомую безысходность. Она мечтала. Она уехала. Получите — распишитесь.

Если б она тогда знала, что такое дом… Повела бы себя иначе?..

Всхлипнула слишком громко, наверное. Устыдилась. Перестала дышать, покосилась на Эрика. Он лежал и смотрел на нее. Давно?..

— Я… фотки принесла, — моргнула Дашка, поспешно вытирая щеки.

Кивнула на стол, вскочила, чтобы уйти, все еще сжимая пальцами измученный листок. Солнцев поймал ее за руку.

— Постой… Решка…

Даша закусила губу и огляделась вокруг. У Лизы комната была узкой и минималистской, взор ни за что не зацепился. Заметила неосознанно прихваченный трофей в собственных пальцах. Отложила на стол, словно извиняясь, что случайно заглянула в чужую душу и увидела там то же, что каждый день прячет в своей.

— Аня на работе… Мы одни. Неудобно это как-то. Я пойду.

— Почему мы так стремимся оставить дом, а потом не можем забыть его?

Она перевела взгляд на Солнцева — он так отчаянно ждал ответа, словно от него зависела жизнь. Как знакомо. Она тоже вот так когда-то… ждала ответов. До сих пор ждала… Пусть и знала, что нужно отвечать. Даша, вздохнув, опустилась обратно на стул и осторожно высвободила руку.

— Это твой первый переезд, да?

— Можно… — усмехнулся Эрик грустно, — и так сказать.

— Для меня… это было больно. Очень.

Свечка легко мерцала на их лицах отблесками в темноте и тишине вечера. И лишь отголосками семья со второго этажа шумно делила что-то за ужином.

— Тогда почему ты уехала?

Даша поджала губы. Тогда она не видела иного пути. Да и сейчас не поступила бы иначе. Пожала плечами делано безразлично:

— Чтобы начать собственную жизнь, конечно.

— И ты не жалеешь?

Коварный вопрос. После случилась война, и дома не стало. Мама с папой тулятся в чужом краю, тщетно пытаясь построить жизнь из пепла. И она ничего не может для них теперь сделать — сама такая.