Книга Русалочка с Черешневой улицы, страница 31 – Кейт Андерсенн

— Никого я не отхватила… И не парень он мне. Случайно… соседом затесался, пока наша третья соседка уехала.

Врать ни к чему. И правду говорить — тоже. Тем более Ильичу. Тем более сейчас.

— Что-то многовато у тебя событий, — прищурился Ильич. — Падение, парень-сосед… Не связаны они, случаем? Невежливый он, между прочим, — воспоминания о выговоре от Эрика омрачили его чело, и он мрачно сунул Решке ведро. — Вот, иди мой. Я не удивлён, что ты дома дерёшься — я тебя и на работе побаиваюсь. Ну, иди, иди, пока клиентов нет.

Даша была готова Эрика придушить.

— И вырежи своего красавца, я на столе оставил, — долетел приказ по поводу Эриковских фоток.

* * *

Эрик упал на кровать без сил. Если бы Саша и Дмитрий Берестов не замолвили словечко, никакой карьеры бы не вышло. Рвёшься спасать чужие жизни — а попробуй-ка, доберись до такой работы.

Паспорт. Медкомиссия. Прописка. Ваша автобиография? Родственники? Увлечения? Платите ли вы за багаж, если в салоне нет кондуктора?

В МЧС должны попадать только самые благонадёжные граждане.

В Вечности подобной мороки с документами не бывает. Там до бюрократии такого рода еще не дожили. Может быть, никогда и не доживут — там же всё вечно.

Эрик вытащил из ящика стола телефон, погладил экран. Вечность… Мама… Дерек… Лес и прогулки верхом на Бланко… Оуэн… Даже вечно старый садовник Вик — он и с самых начал Вечности седой.

Кошки скребут на сердце, когда он думает о них. Вот уж неожиданность! Ведь так мечтал уйти, они ведь не понимают, ничегошеньки…

Пусть он здесь и свободен, но так ужасающе одинок. Дерек сейчас бы хлопнул по спине и сказал: “не вешай нос, старина”. Они бы порубились на мечах в саду, и печаль бы отступила.

Эрик чиркнул спичкой и зажег свечу — этот электрический свет совсем чужой. Он потерян, потерян… Обхватил себя за плечи. В голове — будто роится улей диких пчёл. Глаз случайно упал на листок бумаги: рука сама потянулась, и принц принялся строчить, черкать, высунув язык, а свеча испуганно дрожала от его шумного дыхания. Чем чётче складывались строки, тем душе становилось легче.

* * *

“Красавец” так и не явился за фотками — заперся в комнате, да и куртка пожарная висит в коридоре на вешалке. А у Дашки руки чесались — его отругать. Что, Ильич зря её сегодня пытал?

Ведь всё же — дома "до рукоприкладства доходит", надо репутацию оправдывать, как-никак.

Нюрки дома не было — на этой неделе у неё три ночных дежурства в супермаркете.

Веселенько — им с принцем Солнцевым ночевать одним.

Уже и примочки на коленках высохли, а он — никаких признаков жизни.

Из-под двери Лизиной комнаты пробивался свет. Решка уже нашла сто поводов продефилировать мимо в надежде, что вот сейчас Регенерация вывалится на свет божий и начнет ее донимать. И тогда уж она ему выскажет…

Но он все сидел у себя, и ни звука.

Не случилось ли чего?..

Наконец Дашка не выдержала и поскреблась тихонько. Никто не ответил.

— Эй, Эрик… — пробормотала она в щель. — Ты в порядке?

Тишина.

— Я фотки принесла.

Молчок.

— Я вхожу, — предупредила Дашка, почуяв то ли неладное, то ли повод зайти и наконец поцапаться.

Свеча горела на столе, уже выгорев наполовину, заливая воском металлическое блюдечко подсвечника. Лиза держала один на всякий случай. Эрик спал, свернувшись комочком на топчане. Подложил ладошки под щёку…чересчур по-женски для взрослого парня.