Книга Виноваты стулья, страница 50 – Марианна Красовская

Ничего этого я не сделала. Только заглянула к Кристе, убедившись, что она здорова. А потом я прилегла в Стаськину кровать и буквально отрубилась до самого вечера.

Разбудила меня Ксана — позвала на ужин.

— Илья все еще здесь?

— Да, он сказал, что останется ночевать.

— Славно. Станислава хоть что-то покушала?

— Пару ложек супа, АнВасильна.

— Это прекрасно.

Эта короткая передышка была мне нужна как воздух. Я вновь успокоилась. Илья прав. Все дети болеют. И у Стаськи, к счастью, ничего смертельного. Может быть, даже и ангина. Она непременно поправится. Завтра или через неделю. Все будет хорошо.

Илья уехал на следующий день — его ждали неотложные дела на заводе. Я не удерживала его, все прекрасно понимая. К тому же я была ему благодарна за поддержку. Теперь я чувствовала, что не одна. У моих дочерей есть отец. И он тоже их любит.

Доктор приезжал еще дважды. Оба раза ничего внятного не сказал и новых лекарств не выписал. Предложил лишь молиться — и тогда я встревожилась еще больше.

Стася болела уже вторую неделю, и улучшений пока не предвиделось. Слишком долго! Слишком странно!

Когда послышался гул мотора, я выглянула в окно в надежде, что снова приехал Илья. Но нет, это точно был иной автомобиль. Высокий, ярко-желтого, практически канареечного цвета, с круглым носом. Я в городе таких еще не видела. Там все больше низкие и открытые автомобили, формой похожие на сигары. Кого это там черт принес, разве не ясно, что мы сейчас не принимаем?

— Анна Васильевна, там к вам гость, — спустя несколько минут заглянула в спальню Ксанка.

Что гость, это я и так поняла. Любопытно, кто же это может быть? Вряд ли кто-то из моих подруг. Они все — барышни весьма деловые, да и без предупреждения не являются, соблюдая приличия. Стало быть, кто-то другой.

Выглядела я вполне пристойно (а жаль). Здесь, в этом мире, до полудня спать совершенно невозможно и в трусах по дому болтаться не получится. Каждое утро приходится умываться, выбирать платье, надевать под него всю эту амуницию, а потом просить Ксанку заплести мне волосы. У нее получается аккуратнее и быстрее, чем у меня самой — опыт-с. Зато если внезапно заглянет в гости свекровь (чур меня, конечно), придраться ей будет не к чему. В доме чистота, я выгляжу замечательно, дети не стоят на головах.

Впрочем, это была не свекровь. Но тоже — никого хорошего. В гостиной сидел молодой мужчина, почти еще мальчишка. Я разглядывала его с недоумением, не сразу догадавшись, с чего бы к нам приехал незнакомец. Но с каждым взглядом мне становилось все понятнее.

Из всех троих детей на Илью Александровича более всех походила Кристина. У нее отцовский упрямый подбородок, нос, губы, скулы, разрез глаз. От меня ей, пожалуй, достались только брови да характер. Станислава же, напротив, была чрезвычайно похожа на меня. А старший, Георгий, кажется, пошел в мать. Глаза, темные и блестящие как маслины, узкое лицо, вьющиеся темные волосы, ровный прямой нос, чуточку коротковатый на мой вкус. Подбородок только отцовский (как у Кристины): твердый и с ямочкой.

Насколько я помню, жена Ильи особой красотой не отличалась. Она была высокой и худощавой брюнеткой с резкими чертами лица. Живая и яркая — да. Возможно, обаятельная. Совершенно точно — требовательная, взбалмошная, даже истеричная. А вот сын у нее очень хорош собой. Вероятно, молодые девушки на него засматриваются.