Онлайн книга «Неисправная Анна. Книга 2»
|
— Понахватался, Саша, как есть понахватался, — и он со всеми так щедро обнимается на прощание, что Зина даже пунцовеет от такого излишества. * * * Анна очень долго возится с ликографом и выходит на улицу едва не к полуночи. Кто-то из жандармов предлагает ей служебный экипаж, но она отказывается. Довольно и того, что филеры знают, куда она то и дело катается. Доверяет ли им Архаров настолько, чтобы не бояться хоть с этой стороны? Она едет по темному городу, всë еще сердясь, и сердится на эту сердитость. Знаменитый аристовский характер — никого не прощать, не виниться самим — давит на горло. Но сегодня она не позволит самой себе испортить лохмотья вечера. Сегодня она твердо намерена избегать новых ссор и на всякий случай — любых разговоров. И когда Архаров открывает ей дверь, лишь коротко велит: — Молчи! После чего первая его целует. Глава 16 Сумятица первого желания, как и в прошлый раз, заставляет ее путаться в пуговицах и завязках. Поцелуи слегка отравлены застрявшей внутри обидой, слегка горчат досадой. Анну воспитывали полезной и разумной, вежливой и хладнокровной, но восемь ледяных зим отделяют ее от того воспитания. Нынче она диковата и даже мятежна, восстает против условностей и делает это с тайным удовольствием. Если бы она была увлечена Архаровым, то непременно бы смущалась, надеялась выглядеть в его глазах как можно лучше. Но, кажется, они снова разочаровали друг друга — и в какой-то мере избавили от лишнего бремени. Все напрасные мысли и напрасные чувства тают под прикосновениями — кожа к коже, обнаженность к обнаженности. У Архарова гладкая грудь, но густая дорожка от низа до самого пупка. Его пальцы нежнее, чем у нее, — ведь они не привыкли день за днем держать инструменты, машинное масло не впиталось глубоко в кожу. Зато они длиннее — Анна сравнивает их ладони. Она изучает Архарова на взгляд и на ощупь: прав брат Арсений, чрезмерно худ, но не ей упрекать его в этом. Ладно скроен, аккуратный и жилистый. Ей нравится ощущать перекаты мышц под руками, нравится, каким твердым становится его тело, прежде чем изнемочь. Нравятся его невесомый, едва уловимый запах и то, каким терпким, одуряющим он иногда становится. Нравится, что Архаров целует ее везде, без постылого ханжества. Нравится собственное тело в его объятиях, потому что оно осязаемо и желанно. И в этих переплетениях можно попробовать поймать хоть какой-то смысл всего сущего. * * * В этот раз Архаров успел подготовиться к ее визиту, и на ужин Анну ждет горшочек с говядиной и картошкой. Она уплетает за обе щеки, бросая на хозяина дома быстрые, внимательные взгляды. Это другой Архаров, не тот, кто сражался с Донцовым, не тот, кто отчитывал ее в канцелярии, и не тот, кто напоминал о яблоке и грехе в экипаже. Прежде всего, он не нападает и не защищается, видится иначе — даже движения плавнее, медленнее. Домашний подвид Архарова лишен брони, и это будоражит. Ей одновременно хочется ранить его и приласкать. — Признаться, — он всë же неслушно размыкает губы, — я боялся, что тебя сегодня не будет. Анна нерешительно вертит ложку: стоит ли нарушать такое чудесное молчание, в котором они провели это время? — Это новая тактика? — уточняет он с беспокойством. — Клянусь, лучше бы тебе передумать. Понять, что с тобой происходит, и без того слишком сложно, а уж коли ты решишь и вовсе пренебрегать человеческой речью… |