Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 60 – Лилия Орланд

Я осмотрелась. В принципе здесь даже можно переночевать.

Уберём последние томаты, стебли используем для подстилки. Пока светло, попробуем наломать лапника. Или, кто знает, вдруг повезёт – и нам попадётся парочка одеял.

В лагере осталась наша постель. Пусть изрубленная, но на ней можно спать. Вот только для этого придётся вернуться. Я сглотнула застрявший в горле комок. Ладно, оставлю это на самый-пресамый крайний случай.

— Держи, – я сорвала томат и протянула Маше.

Однако малышка не отреагировала. Она смотрела вперёд, в забитую досками стену теплицы, и вслушивалась.

— Маш? – я насторожилась.

— Они там, – девочка указала пальцем.

— Кто? – я рефлекторно перешла на шёпот. По плечам побежали мурашки. Ну не может же нам так не везти!

— Чудовища, – так же шёпотом ответила Мари и посмотрела на меня. – Мы тоже умрём?

— Нет, маленькая, – я упала на колени, обхватила её, прижала к себе крепко-крепко. Зашептала: – Мы не умрём, слышишь? Я всё для этого сделаю. Обещаю! Ты мне веришь?

Она часто закивала.

— Вот и хорошо, – я шмыгнула носом, думая, что делать.

Пытаться добежать до леса и спрятаться там. Или остаться в теплице и надеяться, что здесь нас не найдут.

Я услышала ржание лошади и мужской смех, за которым последовала короткая фраза на французском. Поздно бежать. У Мари хороший слух, она улавливает голоса задолго до меня. Но от верховых не убежать, лучше затаиться.

Я отстранилась от Маши и приложила палец к губам, призывая сохранять тишину. Впрочем, она это знала и без меня. Кто хочет выжить, должен быстро учиться.

Смех повторился, затем раздались весёлые голоса. Не знаю, что их развеселило. Но, не будь мне сейчас так страшно, я легко могла бы вообразить какую-нибудь забаву на свежем воздухе.

Голоса звучали обыкновенно, даже буднично. Лишённые зримого образа врага, эти голоса принадлежали обычным людям. Иностранцам, приехавшим на экскурсию и весело обсуждающим запомнившийся момент.

И в этом был весь ужас.

А потом закричала женщина, тонко, надрывно, с бесконечным отчаянием. Мне не нужно было видеть, чтобы понять, что происходит. Она завизжала снова и вдруг резко смолкла. Будто удар по лицу оборвал её крик.

Я почувствовала, как по щекам текут слёзы. Я разрывалась от желания помочь и страха выглянуть из теплицы. Ведь они могут насытиться этой женщиной, молодой, судя по голосу, и тогда, возможно, уедут. Не станут рыскать по усадьбе в поисках еды или ещё чего-нибудь. Тогда нас с Мари не найдут. Мы останемся живы. Нам повезёт в очередной раз.

Но там… они… её…

Я подошла к двери, уже коснулась покосившейся створки рукой и повернула обратно. Что я могу сделать?

Одна против нескольких мужчин!

Безоружная!

Я снова подошла к двери. Из-за слёз всё виделось размытым.

Сегодня ночью я просто убежала, спряталась, позволив всем погибнуть. Если я снова спрячусь и буду слушать крики несчастной девушки, смогу простить себе это?

Не уверена.

Так что мне делать?!

Судя по звукам, девушка боролась. Она снова закричала.

И я узнала голос.

Это была Василиса. Моя юная горничная, милая добрая девушка, которой доверяла даже Мари.

Её борьба вызвала вспышку веселья. Мужчины смеялись, обмениваясь репликами.

— Что они говорят? – шёпотом спросила у Маши.

— Странное, – прошептала она, поднимая на меня растерянный взгляд. – Про зверей... Я не понимаю.