Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 58 – Лилия Орланд

Однако впервые взглянула на меня без гнева, обиды или осуждения. Просто как на давнюю и хорошую знакомую.

— Прости меня, Катя, – прошептала она. – Дура я. Была…

Из уголка губ показалась красная капля. Она медленно двинулась вниз по складке, проделывая тропинку для тонкого ручейка.

Агриппина захрипела, закашлялась. Отчего ручеёк стал больше, шире и полнокровнее. Красные капли брызгами легли на подбородке.

Я услышала за спиной судорожный вздох. Маша! На мгновение я всё же выпустила её из виду.

— Марусенька, принеси, пожалуйста, водички. Агриппина пить хочет.

— Она попьёт и поправится? – с надеждой спросила малышка.

— Всё может быть, – солгала я. – Давай попробуем.

Мне хотелось отослать Мари подальше, чтобы она не видела, как женщина харкает кровью, умирая.

Малявка умчалась, радостная, что может помочь. Я тоже хотела уйти, надо поискать других раненых. Вдруг кто-то ещё выжил.

— Не уходи… Прошу… – остановила меня Спиридоновна. – Страшно… одной… Посиди… мне недолго…

Паузы между словами становились всё длиннее. Иногда Агриппина забывалась и замолкала, потом снова кашляла кровью. Но каждый раз, когда её взгляд прояснялся, он неизменно искал меня и не успокаивался, пока не находил.

И я осталась.

Села рядом на испачканную кровью траву, так, чтобы Спиридоновна могла меня видеть, и принялась ждать.

Больше никто из оставшихся на поляне не подавал признаков жизни. Ни малейшего движения, ни звука. Только птицы защебетали, радуясь восходящему солнцу и теплу, что пришло вместе с ним.

И я смирилась, что больше никого нет. Только мы с Марусей и умирающая Агриппина.

— Отца твоего… я любила… – вдруг призналась она. – Взаправду…

— А он тебя? – спросила, сама не зная зачем.

— И он любил… – Спиридоновна улыбнулась и сразу скривилась, раздираемая приступом кашля.

Эта пауза стала самой долгой. Я даже решила, что уже всё, когда она затихла. Однако Агриппина снова открыла глаза и продолжила признание.

— Жадная была больно… Всё мне мало виделось… То и сгубило…

Наверное, впервые за короткое знакомство Спиридоновна была столь откровенна со мной. Я решила воспользоваться этим.

— Гриппа, где ты встретила французов? Далеко отсюда?

Она молчала, собираясь с силами. Я перевела взгляд на спешившую к нам малявку, которая, не найдя посудины, бережно несла воду в сложенных ладошках. От самого озера.

Подойдя к Агриппине, она растерянно моргнула и опустила руки. С них сорвалось лишь несколько капель, остальное просочилось по пути. Однако ни она, ни я этого не заметили.

Застывший взгляд Спиридоновны смотрел прямиком в высокое голубое небо.

— Пошли, найдём тебе обувку, а то опять ножки промочила, – сдерживая слёзы, я поднялась и протянула малышке руку.

Агриппина не стоила моих слёз. Не знаю, смогу ли когда-нибудь простить её предательство. Но с её смертью мы с Машей остались совершенно одни.

И я не представляла, что делать дальше.

Обход лагеря не дал ничего, кроме уже и так известного: живых не осталось. Мы отыскали не все тела. Например, Лукеи или Василисы так и не увидели.

Правда часть людей обгорела так сильно, что опознать их не представлялось возможным. Мне бы и хотелось надеяться, что кто-то, как и мы, успел спрятаться, избежать гибели, но я понимала – вероятность ничтожно мала.

Бродить среди изрубленных и сгоревших трупов было тем ещё испытанием. И только мысль, что нам обеим нужна сухая одежда, заставляла меня продолжать поиски.