Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 126 – Лилия Орланд

Грязь на подоле высохла, затвердев. Теперь при каждом шаге неприятно хлопало по ногам. Решив, что стесняться тут некого, я сняла платье и почистила его мокрой щёткой. Затем повесила на спинку стула у камина и разожгла огонь. Так и не замёрзну в сорочке, и платье высохнет к тому времени, как закончу.

А сама принялась за дело. Сначала прошлась чистой ветошкой по всем поверхностям, стирая редкие частички пыли, успевшие осесть после Глашиной уборки. Затем вымыла паркет в гостиной и кабинете, сворачивая ковры и позволяя дереву высохнуть, прежде чем развернуть их обратно.

В кухне царила идеальная чистота. Я лишь протёрла пол слегка влажной тряпкой и собрала сор, насыпавшийся сквозь щели ящика с дровами.

После каждой комнаты надевала пальто и выносила воду. Как и говорила Глаша, шла по чёрной лестнице и выливала под берёзу.

Дверь запирать перестала после второго или третьего раза. Засов ходил тяжело, а я уже подустала и начала беречь силы. К тому же задней дверью пользовалась только прислуга, а Глаша ушла домой.

Несмотря на то, что уборка была лёгкой, вкупе с беготнёй по лестнице с полным ведром, далась она мне тяжело. Я устала, запыхалась, вспотела. Волосы выбились из аккуратного пучка и теперь липли к лицу. Мокрый подол сорочки неприятно холодил ноги.

Я решила немного посидеть перед камином и подсохнуть, прежде чем уйти домой. Опустилась в удобное кресло, откинулась на спинку и прикрыла глаза. На минуточку. Только пока просохнет тонкая ткань сорочки.

От грохота я вскинулась и распахнула глаза. Дрёма, в которую успела погрузиться, мгновенно слетела. Я вскочила, не понимая, что происходит. Нападение? Французы? Однако раздавшийся из кухни отборный русский мат опроверг последнюю догадку. Это были наши, русские. Но ничего хорошего я всё равно не ждала. Тот, кто проник в чужую квартиру, по умолчанию нёс опасность. Пусть я и сама виновата, что забыла задвинуть засов.

Оглядевшись, схватила со стола канделябр и двинулась на шум. Вооружённой я чувствовала себя увереннее. К тому же, судя по звукам, в кухне находился один человек. Подкрадусь тихонько, огрею по голове и побегу за дворником, чтоб помог. Главное, платье надеть перед этим, чтоб чего не подумали.

Я осторожно заглянула в кухню и остолбенела. На полу сидел Лисовский и смеялся.

— Катерина Павловна? – заметив меня, гусар резко смолк. Выражение лица у него сделалось виноватым, как у нашкодившего школьника.

— Что вы здесь делаете? – спросила я строго, забыв, что это его квартира.

— Да вот, упал, представляете? – он снова хмыкнул. – Поскользнулся на мокрой тряпке.

Теперь уже я превратилась в нашкодившую ученицу. Потому что не просто забыла запереть дверь, а ещё и тряпку не убрала, о которую вытирала ноги, чтобы не разносить грязь по чистому полу.

— Вы ранены? – я заметила, что его левая нога перевязана, и повязка уже стала красной от крови.

— Ерунда, – отмахнулся Лисовский. – Сам виноват, подставился.

Он попытался согнуть ногу, чтобы подняться, но скривился от боли. Я бросила на стол канделябр, о котором успела позабыть.

— Давайте помогу, – склонилась к Лисовскому, протянула руку. – Вставайте.

Он коснулся моей ладони, провёл пальцами вверх, к запястью, и выше, вызывая волну мурашек на обнажённой коже. А затем вдруг дёрнул меня вниз. От неожиданности я не удержала равновесия и упала на него, угодив локтем ровно по центру повязки.