Книга Попаданка в 1812: Выжить и выстоять, страница 125 – Лилия Орланд

Ну это уже чересчур! Чем дольше я топчусь на пороге, тем больше глупостей надумаю. Я занесла руку и постучала. Пришлось повторить ещё дважды, прежде чем за дверью послышался женский голос.

— Иду, иду! Это вы, Андрей Викторович?

Загремел отодвигаемый засов, створка распахнулась, и в меня вперился недоумённый взгляд кухарки Лисовского. Я решила сразу применить проверенный на привратнике приём.

— Я Повалишина Катерина Павловна. Андрей Викторович предупреждал обо мне?

Лицо Глаши вытянулось. Ей явно было знакомо моё имя, однако она не обрадовалась, услышав его. К счастью, и препятствовать не стала.

— Проходите, – Глаша отошла от проёма.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы убрать с лица недовольство, вызванное моим появлением. Но приязнь изобразить так и не удалось, хотя кухарка старалась проявить вежливость.

— Давайте поддёву вашу, приберу.

Я отдала ей пальто, и мне впервые стало неловко, что оно старое и выцветшее.

— Андрей Викторович велел, коли без него придёте, всё вам показать и деньги отдать приготовленные. Тама они, на буфете, под салфеткой, – Глаша махнула рукой.

Мой взгляд автоматически проследил направление. Теперь мне стало неловко, что я плохо думала о Лисовском. Он вовсе не собирался меня соблазнять. Ему нужна была уборщица, мне – работа. Андрей Викторович поступил благородно, пожалел женщину с ребёнком, которая вынуждена горбатиться в госпитале.

А я уже надумала себе разных глупостей. Хорошо, замуж не собралась, как советовал Мирон Потапыч.

Глаша показала мне, где вода и тряпки.

— Ведро по чёрной лестнице выносите и под берёзу лейте. Коли сразу за дверь, жильцы ругаются, у кого окна на ту сторону глядят.

— Спасибо, Глафира, – я улыбнулась, надеясь растопить лёд между нами.

— Коли ещё что надо, сразу спрашивайте. Я домой пойду.

— А готовить разве не будете? – удивилась я.

— Когда Андрей Викторович в отлучках, я не варю ничего, продукты только заношу на случай, коли вернётся вдруг.

— Тогда не буду вас задерживать.

Глаша посмотрела на меня. Так, словно раздумывала, стоит ли оставлять меня одну в доме Лисовского. Но то ли его приказ нарушить не решилась, то ли сама не захотела сидеть со мной и караулить, начала одеваться.

— Вы засов-то задвиньте за мной, – посоветовала напоследок. – А, как уходить будете, ключ дворнику отдайте.

— Хорошо, я всё поняла.

Выходя, Глаша ещё раз окинула меня взглядом. Её лицо отражало сомнение. Однако кухарка ничего не сказала и ушла.

Я осталась одна.

Первым делом задвинула засов. Глаша права, так мне будет гораздо спокойнее. Затем огляделась. Квартира вовсе не выглядела запущенной. Здесь явно не так давно убирались.

Я провела пальцем по столику в гостиной, по каминной полке. Пыли не было.

Точно убирались.

Не потому ли Глаша так ревниво на меня смотрела? Думала, что я собираюсь отнять её заработок? Если Лисовский поручил уборку своей поварихе, зачем тогда продолжал звать меня? Ещё и деньги за мою работу оставил. Или не оставил?

Взволнованная догадкой, я направилась к буфету. Подняла салфетку, под ней лежали три рублёвых ассигнации.

И это решило дело.

Может, я и меркантильная, но дома у меня два голодных рта. И нам как-то надо пережить эту зиму. Я взяла купюры и положила в карман пальто.

Мне жаль, что Глаша рассчитывала на эту подработку. Она её не получит. Потому что я взяла деньги и собираюсь их отработать.