Книга Падение в небо, страница 58 – Янина Хмель

Она предала женщину — такую же, как она сама. Она возжелала чужого мужа, захотела стать графиней Лисовской, войти в его дом.

Мари возненавидела Владимира. Возненавидела всех мужчин.

Под утро девушка с трудом остановила рыдания и приложила руки к животу: там зарождалась жизнь. Она не могла вот так вот опозорить семью. А ведь родители предупреждали её о дурных намерениях графа. Мари снова разрыдалась. Она в ярости сорвала с себя вуаль, разорвала корсет на спине, стянула юбку и шёлковую сорочку, освободилась от чулок и пояса.

Только на рассвете ей удалось уснуть.

Утром в комнату зашла княгиня Донская и замерла на пороге: вещи были разбросаны по полу, а дочь, завёрнутая в верхнее покрывало, спала в середине кровати, свернувшись калачиком. Мать мигом подскочила к ней и стала будить.

— Что произошло? Тебя кто-то обидел? Граф? Это ведь граф? Отвечай! — Она трясла её за плечи.

Девушка открыла заплаканные глаза и прижалась к груди матери.

Княгиня гладила её по спине и приговаривала, роняя слёзы:

— Ничего, ничего. Всё наладится, мой ангелочек! Всё будет хорошо.

Но что может наладиться, когда её юная душа расколота? Когда её наивное доверчивое сердечко разбито? А под этими осколками маленький человечек ждал своего времени для выхода в этот мир…

Мари не стала ничего рассказывать родителям. И объясняться с графом она тоже не собиралась, оставляя его письма неотвеченными. Она обратилась за помощью к семейному доктору.

— Илларион Никитич, — стояла перед доктором Мари, перебирая мокрый от слёз платок в одной руке, а небольшой свёрток в другой. — Мне нужна ваша помощь! Только… — она всхлипнула.

— Только родители ничего не должны знать, — покачал головой доктор и вздохнул.

— Я не хочу опозорить семью, — произнесла девушка, опустив глаза в пол.

— А я не могу взять на себя такую ответственность, — прошептал доктор. — Не хочу обречь себя на каторгу и лишить свою семью единственного кормильца.

Мари расплакалась.

— Но я дам вам адрес одной повитухи, которая… которая поможет решить проблему.

Девушка подняла на него красные глаза.

— Спасибо! — протянула ему свёрток. — Вот, пожалуйста, это всё должно остаться между нами.

— Повторюсь: я не хочу быть причастным к вашей проблеме. Буду молчать и отрицать всё, — доктор отодвинул от себя руку княжны.

— Спасибо! — повторила Мари.

Девушка решилась на отчаянный шаг. Она была подавлена и растоптана, не видела будущего с ребёнком на руках. Если она сохранит ему жизнь, от неё откажутся родители. Графу она тоже была не нужна. Так же, как и не нужен этот ребёнок, о существовании которого он даже не догадывался. Она будет опозорена и отвергнута обществом. Что она сможет дать этому малышу? Только боль и ненависть к миру. Кто из него вырастет? Тот, кто никогда не полюбит жизнь…

Мари сидела на табуретке в ожидании своей судной минуты. Доктор дал ей адрес бабки-повитухи, которая принимала девушек, находящихся в подобном положении, в подвале старого дома. Мари мельком осмотрела помещение: тёмный сырой подвал, по углам разрасталась плесень и расползалась паутина. Подвал на две части разделяла большая грязная ширма. К девушке вышла полная женщина и кивком указала ей пройти за ней.

Мари на ватных ногах проследовала за ширму. Там стоял высокий, такой же грязный, как сама ширма, деревянный стул, похожий на кресло для казни, и стеклянный столик на колёсах. Женщина помогла ей забраться в кресло и задрала подол её платья.