Книга Криндж и ржавый демон, страница 7 – Харитон Мамбурин

Не получив других указаний в башке, я потрусил в выбранном направлении, попутно пытаясь разобраться с тем, что происходит.

Вопрос номер один. Кто я? Ответа нет. В голове ни единого воспоминания о прошлом. Родители, семья, город, страна, детский сад, школа, университет? Пусто. Это ненормально, так как воспоминания привязаны к аналогиям. Последних нет. Первая любовь? Пусто. Секс? Пусто. Коллеги по работе? Пусто. Как я могу знать о существовании «коллег по работе», не имея в голове ни единой аналогии? Не знаю. Зато отчетливо ощущаю, что мой информационный багаж не имеет совершенно никаких, абсолютно никаких связей с пустыней и с дебилами, катающимися по пустыне на деревянных кораблях. Для этого есть только слово «фантастика». В этом я уверен.

Ладно, с самоидентификацией личности закончили. Провал полнейший. Я мыслю, следовательно существую. Ни имени, ни фамилии, ничего. Детский голос упорно молчит, не отзываясь на сотни обращений, идущих от моего разума.

Больно, нудно, жарко… но терпимо. И, кажется, мне становится лучше.

Следующее. Тело.

Смешно, конечно, осматривать себя уже после того, как бегал, прыгал, воровал, убегал и убивал хищных пустынных рыб, но идите в зад. Состояние «аффекта», слышали?

Сейчас оно вернулось состоянием дефекта, потому что, бросив взгляд на свою же руку, я споткнулся, покатившись кубарем. Встав, продолжил разглядывать это, пока в ушах шумела кровь и грохотало сердцебиение.

Самым метким словом, чтобы описать увиденное, было «лапища». Здоровенная, худая, вся, казалось, состоящая из костей и жил, тем не менее, рука вводила в оторопь. У меня не было ориентиров, по которым можно было определить размеры тела, в котором я оказался, но подсознательно я понимал, что ручища ого-го какая, с темноватыми ногтями совсем какой-то безбашенной толщины и крепости. И сам я, каким-то образом оценивая расстояние от глаз до песка, тоже был ого-го.

Остальное было под стать. Худое до крайней степени, но при этом невероятно жилистое тело, покрытое матовой кожей мертвенно-оливкового цвета. Слегка выпирал натянутый живот, демонстрируя, что ночное обжорство мне не приснилось. Прислушавшись к себе, уточнил, что отдавать сожранное, будь это мясо, шкура или песок — тело не собирается. По крайней мере через рот.

Последним, что смог осмотреть — были волосы. У меня… или у тела, в котором я сейчас нахожусь, грива длинных черных волос. Толстых и прочных, прямо как ногти. Попробовав вырвать один из них, я потерпел неудачу, волос выскользнул, но, тем не менее, я ощутил, насколько плотно он держится в голове.

Итак, я — высокий худой здоровяк с длинными черными волосами. Из странностей имеется внутренний голос, плюс полное «вышибание пробок», если мне хочется пить, жрать или спать. Последнее, скорее всего, связано с тем, что это тело явно никто не кормил, не поил и не укладывал баиньки, пока оно было не моё. Насколько оно моё — неизвестно.

Размышления, когда я вновь отправился в путь, изрядно прибавив темпа, продолжились. Легкость, с которой я отнесся к текущему положению вещей, пугала точно также, как и полное отсутствие какой-либо личностной памяти, но и это самое отсутствие дело мир проще. Значительно. Я очнулся, освободился, сбежал. Свободен. Направление, куда двигаться, выбрано. Вокруг пустыня, в ней есть твари, а также идиоты. Необходимо найти более-менее безопасное место, где мы продолжим искать смысл жизни. Местное пекло не подходит.