Онлайн книга «Криндж и ржавый демон»
|
Так, оставить панику и охладить траханье. Мы висим, турели нас знают, люди из шатров не выходят, на палубах кораблей никого нет. Следовательно, нужно только развязаться, а затем можно будет свалить из этого стойбища агрессивных гадов, желательно, прихватив с собой хоть что-нибудь согревающее. Если нет, так нет, что-то я не чувствую какого-либо онемения, ни от мороза, ни от веревок. Пальцы ног и рук работают хорошо, ощущения есть. Поехали! Мне стало как-то одуряюще легко, наверное, потому, что ничего больше в башку не лезло. Понятия не имея кто я, где я, за что подвешен, как я сюда попал, даже не понимая, что из себя представляю, лишь дёргался всем телом и вращал запястья, потому что больше ничего не оставалось. Ничего и не было. Свобода стала моим единственным светом в конце той жопы, в которую угодил, а всё остальное (очень немногое, если так можно сказать), перестало иметь смысл! …освободиться оказалось неожиданно легко. Стоило только свести ноги пятками друг к другу, а затем, упершись, насколько можно, спиной и жопой, раздвинуть их, как веревки, которыми они крепились к носу корабля, не выдержали, позволив мне провиснуть. Следом, даже не думая, что творю, я спокойно и легко задрал свои копыта выше головы, уперся там как смог, напружинился и… под тихий треск грянулся задом об ледяной песок, вновь став объектом внимания от турелей. На секунду. Пора делать ноги! Но сначала… Эти ребята, любящие увешивать корабли останками, не разбрасывались вещами. Вокруг ничего не было, кроме шатров, турелей и кораблей, но, оказалось, что возле турелей валяются чехлы от них. Один из них я и схватил, а затем припустил в ночь, крайне неплохо различая, что вокруг к чему. Хотя, казалось бы, как? Этот вопрос моментально улетучился из моей головы, потому что в ней прозвучал голос, не бывший моей мыслью! «Не туда», — сказал он, — «В другую сторону. Ты бежишь ему навстречу» Полностью и беспощадно охренев, я повиновался сказанному, даже не собираясь спрашивать о том, что услышал. Развернулся и подрапал в сторону противоположную выбранному изначально направлению, вновь пробежав весь лагерь. Слишком этот голос был… необычный. Безмерно уставший, апатичный, равнодушный и… при этом, детский. Не совсем детский, а как будто бы со мной говорил мальчик, застывший перед границей пубертата, причем не обычный мальчик, а такой, знаете ли, специальный мальчик, из тех, что работали с семи-восьми лет на английских фабриках конца девятнадцатого века. «Стой. Оазис. Пей», — через несколько десятков метров услышал я в своей голове снова, — «Осторожно, вокруг могут быть звери». Вода! Я уже как-то привык к ужасному вкусу во рту, но простое упоминание воды буквально сорвало остатки крыши! Жажда из терпимой где-то на границе сознания нужды моментально выросла в шквал потребности, которую утолить нужно было немедленно! Срочно! Еще вчера! Озерцо находилось в настоящей осаде из колючей растительности, в которую я вломился злым кабаном, чтобы, через два-три прыжка, буквально нырнуть рожей в воду, которую начал, захлебываясь, пить вместе с песком и грязью. На такие мелочи было насрать с высокой колокольни, мои мозги буквально заходились в пляске жадности и алчности, жажда трубила во все колокола и звенела каждой скрипкой! |